— Мы будем пробовать, — Брэд сказал это больше для себя, чем для доктора, — будем пробовать. У нас обязательно должно получиться.

— Скажите это ей. Возможно, какое-то время она будет сильно подавлена. Это состояние усугубляется тем, что она принимала гормональные препараты.

Но Брэд прекрасно понимал, что гормоны здесь абсолютно ни при чем, он сам был подавлен тем, что случилось, не меньше, чем Пилар. И, вернувшись к ней в палату, он не выдержал и тоже заплакал. Ему было жаль жену, жаль ребенка которого они потеряли, и он целиком разделял с Пилар ее горе.

Около полудня Брэд отвез Пилар домой. Он суетился вокруг жены, старался устроить ее поудобнее. Брэд хотел, чтобы она не вставала в течение нескольких дней и немного пришла в себя, но вечером позвонила Нэнси, чтобы сообщить мачехе о невероятно красивой детской кроватке, которую она присмотрела для ее будущего малыша.

— Я… Я не могу сейчас с тобой разговаривать. — Пилар залилась слезами и передала трубку Брэду, который чувствовал себя ненамного лучше. Он ушел в другую комнату и все объяснил дочери, и та, пораженная, повесила трубку, жалея их обоих и думая о том, что мачеха все-таки стара для того, чтобы заводить ребенка.

Для супругов этот первый день нового года был бесконечно длинным и тоскливым. Они провели его сидя дома, думая о ребенке, которого у них не будет, о своих недавних мечтах; и оба испытывали чувство невосполнимой потери.

В первый день нового года Чарли встал в шесть пятнадцать. Полночи он не мог заснуть, и удалось ему это только около четырех. Он вообще не мог спать все эти дни, но зато наконец решил, как быть с Барби. Конечно, она поступила очень плохо, и он хотел взять с нее слово, что такого больше не повторится, но расстаться с ней он никак не мог, особенно сейчас. Чарли любил ее и был уверен, что нужен ей. Как же он может ее бросить? А если этот ребенок как раз то, что изменит их жизнь к лучшему?

Было еще очень рано для того, чтобы звонить, поэтому он встал, принял душ, побрился, прочитал газету, бесцельно побродил по квартире, и наконец в девять часов он поехал к Джуди. В течение трех дней он не разговаривал с Барби, а когда она уходила, он вообще еще не знал, что ей сказать. Он был слишком потрясен новостью о том, что она беременна. Как ни странно, Чарли ужасно жалел о том, что пошел на прием к доктору Патенгиллу. Если бы он этого не сделал, он бы никогда не узнал, что бесплоден, поверил бы Барби, что это его ребенок, и был бы счастлив. Но теперь все было намного сложнее. А может, нет?

Он позвонил в квартиру Джуди, и дверь тут же распахнулась. Джуди растерялась, не ожидая увидеть Чарли. Она явно собиралась ему что-то сказать, но передумала. Джуди вдруг почувствовала себя так же неловко, как и Чарли. Они оба знали о том, что произошло, и Чарли уже давно понял, что Джуди покрывала его жену, когда та встречалась с парнем из Лас-Вегаса. Ради своей подруги она предавала Чарли и теперь очень сожалела о том, что все так вышло. Барби сказала ей, что беременна, как только обнаружила это. Джуди посоветовала ей никому ничего не говорить и избавиться от ребенка, ведь его отец был женат. Барби так и хотела сделать сначала, но потом подумала о том, как безумно Чарли хочет иметь ребенка. И ей в голову пришла рискованная мысль соврать мужу, что это его ребенок, и не делать еще один аборт.

— Привет, Чарли, — тихо сказала Джуди. — Проходи, я сейчас позову Барби.

Но она уже сама вышла из комнаты и остановилась в коридоре. Виду нее был несчастный, казалось, что ее броская внешность внезапно потускнела.

— Привет, — произнес Чарли, чувствуя себя совершенно потерянным. — Извини, что не звонил. Мне надо было хорошенько подумать.

— Мне тоже. — В глазах Барби стояли слезы. Ей стало еще тяжелее от того, что он пришел. Теперь она прекрасно понимала, какую сделала глупость, соврав мужу насчет ребенка.

— Мы можем где-нибудь присесть? — Казалось, Чарли стал вдруг взрослее. Он многое обдумал за последние несколько дней. Ему казалось, что прошло не три дня, а долгие годы.

Барби не хотела оставаться в гостиной, потому что Джуди со своим парнем могли услышать из кухни их разговор, и пригласила его в спальню подруги. Барби уселась на незаправленную кровать, а Чарли примостился на краешке единственного в комнате стула. Он внимательно смотрел на эту женщину, которую считал своей женой. Меньше чем за два года они проделали долгий путь, и у него сохранились приятные воспоминания об этом отрезке жизни. Просто они не очень напоминали мужа и жену, но Чарли был уверен, что теперь все изменится. А ребенок станет тем самым звеном, которое сможет прочно соединить их.

— Я по-прежнему очень хочу ребенка, Барби. Я много над этим думал и решил, что мы должны сделать все, чтобы он был счастливым. И пусть этот ребенок никогда не узнает, что не я его отец. В его свидетельстве о рождении будет записано мое имя, и этого для меня будет вполне достаточно. — Он нежно ей улыбнулся.

Чарли был так добр и великодушен, что, слушая его, Барби горько расплакалась. Некоторое время она не могла произнести ни слова, а только качала головой. Для них обоих это была очень тяжелая минута. Он нагнулся и взял ее за руку, но Барби в то же мгновение отдернула руку. Чарли только открыл рот, чтобы сказать ей, что все будет хорошо, но она опередила его.