Прощание в сан-францисском аэропорту состоялось тысячу лет назад. Калифорния была всего лишь сном… Глядя на лежащий у моих ног город-дракон, я задумалась, суждено ли мне когда-нибудь вернуться в Калифорнию? И хочу ли я этого? За какой-то час Нью-Йорк полностью околдовал меня. Я завоевала другие миры, настало время завоевать свой собственный. Захотелось посоперничать с самым могучим городом планеты и положить его на лопатки, чего бы это ни стоило.

– Доброе утро, мадемуазель. Как изволили почивать? – Впервые в жизни я проснулась раньше Сэм.

– Ничего, – ответила слегка сбитая с толку, полусонная Сэм.

– Мы в отеле. Вспомнила?

– Знаю. Я буду писать дяде Крицу. – Этого она тоже не забыла.

– Хорошо. Но сегодня у нас много дел в городе. Поэтому вставай поскорее.

Я взялась за телефон и первым делом поговорила со своими квартиросъемщиками, чтобы удостовериться, что они съедут вовремя, а потом обзвонила несколько школ. Учебный год только начался, но по нью-йоркским меркам мы должны были подать заявление еще год назад. Очень плохо. Однако я была уверена, что кто-нибудь обязательно нас примет, и оказалась права. Неподалеку от отеля располагалось нечто вполне подходящее, и я договорилась зайти туда вместе с Сэм после полудня.

Кроме того, я наняла для Сэм беби-ситтер. На время нашего проживания в отеле она должна была приходить сюда, а потом – к нам на квартиру.

Но главной проблемой были поиски работы. Я совсем не была уверена, что ее удастся найти. За время моего отсутствия в Нью-Йорке ввели режим жесткой экономии, и безработные среди нашего брата попадались на каждом шагу. Мой опыт ограничивался сотрудничеством с рекламными агентствами журналов, а, по слухам, как раз с этим сейчас было туго, да и связи я потеряла. До отъезда я работала в журнале «Декор», но надежды снова пробиться туда почти не было. Конечно, можно было перебиваться случайными заказами, как в Калифорнии, но я знала, что в Нью-Йорке на этот заработок прожить невозможно. Слишком дорого стоила здесь жизнь. Так что «Декор» оставался моей последней надеждой. По крайней мере хоть какой-то зацепкой. Может быть, главный редактор Энгус Олдридж что-нибудь придумает или посоветует, куда обратиться. Во всяком случае, я ничего не теряю.

– Энгуса Олдриджа, пожалуйста… Миссис Фор-рестер… Нет… Фор-рес-тер… Да… Нет, я подожду.

Он был очарователен, элегантен и чертовски хорошо знал свое дело. Костюмы от Билла Бласса, дружелюбная улыбка и умудренный вид производили неотразимое впечатление на провинциальных дам. Ему было тридцать девять лет, он увлекался лыжами и поэтому частенько летал в Европу. Будучи уроженцем Филадельфии, он проводил лето в штате Мэн (с семейством) или на островах Эгейского моря (один), а журналистике учился в Йельском университете. Наш редактор. Наш бог. Наш мистер Олдридж.

За теплой улыбкой скрывались стойкость и бесстрашие, без которых нельзя стать настоящим редактором. Но он нравился мне и сам по себе: с головы до ног филадельфиец, выпускник Йеля, обитатель Восточной Шестьдесят четвертой улицы, и это ему очень шло. Энгус ни в грош не ставил провинциалов из Уичито или Тусона, которым раз в месяц посылал свой журнал, но был слишком хорошо воспитан, чтобы позволить им заподозрить это. К тем же, кто играл по правилам и знал, что такое стиль, он благоволил.

– Да, я жду…

– Джиллиан? Вот это сюрприз! Как дела, дорогая?

– Нормально, Энгус. Отлично. Рада слышать тебя. Сколько лет, сколько зим! Как жизнь? И, конечно, как журнал?

– Чудесно, дорогая. Как съездила, успешно? Или вернулась из Сан-Франциско латать пробоины?

– Пожалуй, успешно. Там увидим. – Но слова «Сан-Франциско» заставили меня сжаться от боли.

– Джиллиан, дорогая, опаздываю на деловую встречу! Почему бы тебе как-нибудь не заехать в редакцию? Нет. Как насчет ленча сего… за… в четверг? Да, в четверг. Тогда и поговорим.

– Четверг подходит. Было бы замечательно. Очень хочется поболтать, Энгус. Смотри, не заработайся за это время до смерти, а то я сама умру от неудовлетворенного любопытства. – Треп, конечно, но в Нью-Йорке без этого нельзя…

– Отлично, дорогая. Значит, в четверг. В час дня. Как обычно, у «Генри»? Прекрасно. До встречи. Рад, что ты вернулась. – Черт побери, это уже не просто треп!

У «Генри». Как в добрые старые времена, когда нужно было что-то «обсудить»… Добрый день, мистер Олдридж… Сюда, пожалуйста, мистер Олдридж… Сухого мартини, мистер Олдридж?.. Вот счет, мистер Олдридж… Пошли вы в задницу, мистер Олдридж.

Но мне была нужна работа, да и Энгуса я всегда любила, что бы он ни выкинул. С чего это вдруг я ополчилась на нью-йоркские нравы? Где Крис, где Сан-Франциско, где я сама? В прошлом или в настоящем? То ли возвращение в Нью-Йорк сделало меня шизофреничкой, то ли из самолета действительно вышел совершенно другой человек.

Я собиралась попросить Энгуса взять меня на работу, а это легче всего сделать во время ленча. Или труднее? Ладно, посмотрим. Во всяком случае, попытка не пытка. Самое худшее, что мне грозит, это отказ. Подумаешь! Не больно-то мы и хотели…