Но почему тогда до сих пор не обнаружено их костных останков, образцов?

Тот факт, что в центральном роду волков выделился самостоятельный вид хищников, о которых наука ничего не знала, был настолько странным, что от этого в жилах стыла кровь.

И опять он вздрогнул. Ученый ясно слышал чье-то царапанье. На сей раз он отнесся к этому со всей серьезностью.

– Льюис,– позвал он, надеясь, что это совершает обход ночной сторож, проверяя освещение.– Это я, Карл Фергюсон.

Терпеливое, настойчивое царапанье не стихало… Кто-то упорно трудился над одним из подвальных окон, пытаясь его открыть.

Он посмотрел на муляж. А вдруг это они?

Он погасил лампу и закрыл глаза, чтобы побыстрее привыкнуть к темноте. Он стоял за своим столом, обливаясь потом и покачиваясь.

Царапанье прекратилось. Раздался легкий скрип. Поток ледяного воздуха снова всколыхнул перья в коробке. Затем послышался звук, напоминавший скольжение, и раздался глухой, как при падении, стук, за ним еще один.

Воцарилась тишина. Карл Фергюсон неподвижно выжидал с пересохшим от волнения горлом, сжимая в руках гипсовую модель.

– Кто там?

Внезапно электрический фонарик высветил лицо ученого.

– Здравствуйте, доктор,– громко произнес кто-то. – Сожалеем, что напугали вас.

– Однако, черт побери…

– Минуточку, минуточку, не кипятитесь. Мы сыщики и ведем расследование.

– Но, провались вы пропадом, что все это значит – вламываться сюда таким образом. Вы… вы меня напугали. Я думал…

– Что это они? – Уилсон нажал на ряд выключателей, и подвал залило жестким светом неоновых ламп.– Не мне осуждать вас за испытанный страх, доктор. Да здесь чудный уголок для привидений.

Бекки Нефф закрыла окно.

– Мы на самом деле искали вас, доктор. И мы были уверены, что найдем вас здесь. Поэтому и пришли.

– Но какого дьявола вы не прошли тогда через центральный вход? У меня до сих пор сердце скачет! Я еще никогда в жизни не боялся так, как сегодня.

– В таком случае вы можете легко представить, что испытываем мы, доктор. Мы в подобном напряжении находимся все время. Во всяком случае я. В отношении Уилсона не знаю.

Уилсон, не говоря ни слова, наблюдал за ними исподлобья.

– Но вы могли бы пройти нормальным путем. Я ведь не требую ничего невозможного, правда?

Он был разобижен и разгневан. Они не имели никакого права проникать таким образом в музей. Сразу видно, что полицейские! Им плевать на закон. Никто не позволил им нагонять на людей столько страха.

– Я считаю, что вы должны покинуть помещение.

– Нет, доктор. Нам необходимо потолковать.

Она сказала это тихо и мягко, но решительные манеры обоих заставили его нехотя отступить. Уилсон глубоко, в несколько приемов вздохнул, и Фергюсон внезапно осознал, насколько полицейский был напуган; напуган и обессилен.

– Тогда пройдемте в мой кабинет. Но я по-прежнему не понимаю, чего вы от меня добиваетесь.

Они притащили в небольшую комнату стулья. Фергюсон заметил, что его посетители разместились таким образом, чтобы со своих мест иметь возможность обозревать большую часть рабочего зала.

– Эти окна так просто открыть,– процедил сквозь зубы Уилсон.– Пара пустяков.

– Но есть же сторожа.

– Да, и мы в этом убедились.

– Так что вам угодно?..

Уилсон не ответил. Инициативу в свои руки взяла Бекки.

– Мы не пришли бы сюда, если бы не безысходность нашего положения,– спокойно обратилась она к Фергюсону. – Мы знаем, что вам больше нечего сказать о фактической стороне дела. Нужно другое. Мы хотели бы знать ваши теоретические соображения на этот счет, доктор.

– Все что угодно, но чтобы это помогло нам сохранить жизнь,– добавил Уилсон.– А в нынешней ситуации, поверьте, это не так легко сделать.

– Почему?

Бекки, игнорируя его вопрос, продолжила:

– Попытайтесь представить себе, доктор, чего добиваются эти создания, если они такие, какими мы их описали.

– Инспектор Нефф, я не могу сделать этого. Это даже не гипотеза. Это чисто абстрактное размышление.

– Пожалуйста, доктор.

– А если я ошибаюсь? И если введу вас в еще большее заблуждение? Неужели вы не видите, какой риск это влечет за собой? Я не могу громоздить теории на основании беспочвенной идеи. Я же ученый!

Бекки в отчаянии – и отнюдь не притворном – смотрела на него. Уилсон, не упуская ни слова из разговора, настороженно вглядывался в длинный ряд темных окон в дальнем конце зала. В мертвящей ночной тиши и выключенные из привычной обстановки, они, все трое, сидели сейчас лицом друг к другу; он был вынужден отбросить свои личные проблемы и признать очевидное: оба копа нуждались в помощи, но оказать им ее он был не в состоянии.