– Я отвечал за нее.

– Не в такой мере, чтобы покончить с жизнью, вспрыгнув на парапет, находящийся в шестистах футах над улицей.

Он покачал головой:

– Это совсем другое. Я не потому это делаю.

– А почему же?

– Будь я похрабрее, я мог бы ее спасти.

– То есть?

Он замялся.

– Я был робким мальчиком. Чтобы добраться до нее, мне надо было проплыть сквозь старое оборудование. И я боялся застрять. – Он выпрямился. – Боялся.

– Я понимаю почему.

– Да нет, дело в том, что я боялся многих вещей. Я был совсем не храбрый. Как-то раз ушел от драки в присутствии всей школы. Это было постыдно. – Он опять глубоко вздохнул. – Я тянул время – не сразу бросился к Фэби. – И сквозь стиснутые зубы проговорил: – Эти две-три секунды, возможно, стоили ей жизни.

Салли протянула руку и дотронулась до его шрама.

– И теперь ты считаешь нужным доказывать людям, что ничего не боишься.

– Плевать мне на других людей. Речь идет обо мне самом. Я должен доказать это себе.

Они долго стояли молча, слушая звуки большого города.

– Я рада, что ты счел возможным поделиться со мной, – наконец произнесла Салли.

– Я никому об этом не рассказывал.

– Но ты так и не сказал мне, почему во время ужина пытался поймать меня на лжи, – тихо проговорила Салли.

Джей постучал по парапету и остановился, вспомнив, что именно так делал Оливер, когда нервничал.

– Помнишь, когда мы выезжали от Оливера в его «ос-тин-хили»? Я попросил тебя заглянуть в отделение для перчаток и проверить, лежит ли там регистрационное удостоверение.

– Да. Я подумала, что это глупо, поскольку знала, что ты уже ездил в этой машине. Я видела, как ты подъезжал к дому.

Джей кивнул:

– Да, я ездил в винную лавку за бутылкой джина по просьбе Барбары. Когда я остановился перед лавкой, я услышал, что в отделении для перчаток звонит мобильник. Я взял трубку, подумав, что это звонит Оливер или Барбара, но звонили не они.

– А кто?

– Человек по имени Тони, который принял меня за Оливера и брякнул, что нельзя использовать какую-то информацию. Поняв, что я не Оливер, он тотчас повесил трубку. – Джей смотрел на зеленые и желтые огни буксира, продвигавшегося вверх по реке. – Когда я клал назад трубку, я увидел там конверт и вскрыл его.

– И что было в нем?

– Листок бумаги, на котором было написано: «Белл ке-микал». «Белл» – одна из компаний, чьи акции Оливер велел мне купить на прошлой неделе.

– А ты спросил Оливера про телефонный звонок или про конверт?

– Мы говорили о телефонном звонке, но не о конверте. Ты бы видела Оливера, когда я передал ему, что тот человек сказал не использовать информацию. Вид у него был, как у оленя, попавшего в свет фар. Он заявил, что это звонок по поводу кооперативной квартиры, которую он пытается купить в Манхэттене, но я убежден, что это мура. – Джей с шумом выдохнул воздух.

– Не понимаю, почему ты просто не спросил его про конверт, если это так тебя беспокоит.

Джей прищурился, потом улыбнулся – легкая усмешка, едва заметная в полусвете, мелькнула на его губах.

– Будем откровенны друг с другом, Салли. Оливер гарантировал мне выплату миллиона долларов в январе. Такую же сумму гарантировал он и тебе. – Джей помолчал, ожидая от нее подтверждения. – Баллок сказал мне, что «Маккарти и Ллойд» может увильнуть от выполнения контракта, который они дали каждому из нас подписать. Он утверждает, что в контракте есть надежные оговорки. Возможно, ты показывала адвокату свой контракт, а меня предупредили, чтобы я этого не делал, и я по глупости послушался.

Салли покачала головой:

– Нет, я тоже не показывала своего контракта адвокату. Меня предупредили об этом, как и тебя.

– Так вот, по словам Баллока, Оливер собирается заплатить в январе только одному из нас.

Она вытаращила глаза:

– Что?

– Да. Во всяком случае, так сказал Баллок. Мне этот малый не слишком нравится, но Оливер, похоже, слушает его. – Джей отвел взгляд в сторону. – Тебе, наверное, будет неприятно это услышать, но если Баллок сказал правду, я хочу, чтобы премия досталась мне.