Барксдейл встретил Фэлкона у дверей своего огромного кабинета. Это был высокий, ростом шесть футов четыре дюйма, мужчина, с лысеющей макушкой, седыми волосами, почти прикрывающими большие уши, и темными густыми бровями, нависающими над печальными карими глазами.

– Привет, Фэлкон! – Голос у Барксдейла был глубокий и мелодичный. Фэлкону вспомнился диск-жокей, в дискотеку которого он хаживал в свои отроческие годы в Филадельфии. Голос звучал дружелюбно, чему не соответствовало выражение лица. Пожимая руку, Барксдейл даже не улыбнулся.

– Доброе утро. – Ладони Фэлкона маленькими не назовешь, но они утонули в лапищах Барксдейла.

Барксдейл выглянул в приемную.

– Грейс, ни с кем не соединяйте. – И, не ожидая ответа от пожилой женщины, застывшей в приемной, как часовой, он быстро закрыл дверь. – Сюда, Фэлкон. – Барксдейл указал на несколько удобных стульев, расставленных вокруг кофейного столика красного дерева в углу кабинета.

Фэлкон огляделся. За годы службы ему приходилось бывать, наверное, в тысяче кабинетов, похожих на этот, как две капли воды. Повсюду фотографии. Барксдейл в кругу семьи, среди друзей, на яхте, с собакой, с двумя-тремя политиками. На тумбочке рядом со столом валялось в лотке множество памятных записок – пластиковая могила разнообразных сделок, – половиной из них Барксдейл скорее всего вообще не занимался. Фэлкон снова обежал взглядом кабинет. Тридцать на тридцать, прикинул он. И кому нужен такой стадион?

Они сели друг напротив друга.

– Кофе? – Барксдейл указал на поднос, стоявший на столике.

– Нет, благодарю.

– Ну, а я выпью, пожалуй.

Глядя, как хозяин кабинета наливает себе дымящийся кофе, Эндрю быстро вспомнил все, что знал об этом человеке, казавшемся старше его. Когда-то он служил в трастовой компании штата Алабама до ее слияния с Первым банком Атланты. Затем возглавлял объединенное предприятие и оставался на должности председателя правления, пока три года назад банк не столкнулся в Бразилии с весьма серьезными проблемами. Ответственность за них возложили на Барксдейла, ибо тогда он, помимо всего прочего, курировал международную службу Южного Национального. В результате правление отодвинуло его в сторону, сделав вице-председателем, а на председательское место поставив человека со стороны – Уоллеса Бормана. На Уолл-стрит Борман считался серьезным управленцем, готовым пойти на разумный риск ради хорошей прибыли. Ему быстро удалось развязать бразильский узел, а вслед за тем превратить неповоротливое, по-южному консервативное учреждение в солидный коммерческий банк, набирающий все больший и больший вес. За бразильскую неудачу Борман вполне мог бы уволить Барксдейла. Правление банка посмотрело бы на это сквозь пальцы. Мог – но не уволил. Таким образом, продолжением своей карьеры Барскдейл обязан Борману.

Конечно, кое-что он потерял, но жить вполне можно, подумал Фэлкон. На службу – в девять тридцать, со службы – не позднее половины шестого; летом две-три партии в гольф в неделю; в неделю же три-четыре выхода в лучшие рестораны Манхэттена; зарплата со всеми накрутками полмиллиона долларов год. По масштабам Нью-Йорка деньги не заоблачные, но и жаловаться грех.

Барксдейл сделал глоток кофе и поставил чашку на фарфоровое блюдце.

– Ну и как вам работа?

– Все хорошо. Именно то, чего я ожидал. – Чрезмерного энтузиазма в тоне Фэлкона не прозвучало, но давно прошло то время, когда ему приходилось по всякому поводу хлопать в ладоши.

– Скучновато только, а?

Фэлкон затаил дыхание. Что-то не понравился ему тон Барксдейла. Так говорят начальники, когда их не удовлетворяет работа подчиненных. А снова оказаться на улице Фэлкону совсем не улыбалось, поскольку на его многочисленные запросы никто не откликался.

– Да нет, отчего же? Совсем не скучно.

– Неправда.

– Правда. – Неужели Барксдейл собирается уволить его?

Фэлкону стало не по себе.

– Ладно, забудем. На вашем месте мне тоже было бы скучно. – Барксдейл нетерпеливо взмахнул рукой. – Слушайте, мне нужна ваша помощь. Перед Южным Национальным замаячила перспектива участия в одной чрезвычайно привлекательной сделке. Можно заработать кучу денег. У вас есть опыт в таких делах. В отличие от большинства наших работников. А, да что там говорить. Буду честен: у нас вообще нет никого с таким опытом, как у вас в этой области.

Фэлкон откинулся на широкую спинку стула. Ему сразу полегчало.

– А о чем речь?

– Выкуп с привлечением заемных средств.

Фэлкон оживился. Черт, дело действительно может оказаться интересным.

– Вы сказали, что у Южного Национального есть возможность участвовать в сделке. А в каком качестве?

– Финансового консультанта, организатора, заимодавца, гаранта. В любом качестве по нашему выбору. На мой взгляд, это и впрямь позволит застолбить себе место в смысле конкуренции с инвестиционными банками. И если дело выгорит, если добьемся успеха, Борман планирует сформировать здесь, в Южном Национальном, консультационный отдел по слиянию и расширению. И он хочет, чтобы возглавили этот отдел вы. Неплохой шанс.

Слова эти музыкой прозвучали в ушах Фэлкона! Слияние и расширение!

– Расскажите мне о сделке подробнее.

– Только имейте в виду, что информация сугубо конфиденциальная и...

– Фил, ради Бога, извините, что прерываю. Вы ведь наверняка знаете мой послужной список, и для вас не секрет, что раньше я входил в состав компаньонов «Уинтроп, Хокинс и К°» и занимался как раз слияниями. Так?

Барксдейл кивнул.

– Мне известно даже, что слияние Южного Национального и Манхэттенского банков произошло не без вашего участия.

– Ну да. Так что правила этой игры мне известны. И о конфиденциальности напоминать бы не стал.

– Конечно, конечно. Это я так, на всякий случай. – Барксдейл помолчал. – Мы... Говоря «мы», я имею в виду Бормана. На самом деле это его инициатива. У него налажены весьма прочные связи с одной инвестиционной группой из Германии.

– С какой именно? – Фэлкону должна быть известна эта группа. Он вдруг почувствовал выброс адреналина. Возможно, сделка будет не крупная, но что с того? Главное – у него появляется шанс вернуться в игру. О Господи, как же давно он в нее не играл! Если все это не просто слова, Фэлкон уж позаботится о том, чтобы сделка состоялась. А потом приложит все усилия к тому, чтобы Борман создал эту самую группу во главе с ним. И еще он сделает все, чтобы Грэнвилл пожалел о том дне, когда не перезвонил ему.