— Идите ко мне, любовь моя! — молвила чуть слышно Полли, страстно желая близости, и Николас обнял ее, вновь соединяя разорванное целое.

— Ты услада моя! — прошептал он, целуя ее в закрытые веки. — Ты вся словно бархат и мед!..

— И ничего, что напоминало бы перец? Немножко острого не помешало бы.

— Достаточно и соли на твоем язычке, чтобы придать всему особый вкус, дорогая моя! — Он поцеловал ее в краешек губ. — Боже мой, как же я скучал без тебя! Скажи, что ты делала без меня все это время?

— Кроме того, что безумно волновалась? — спросила Полли, чувствуя, как сердце ее учащенно забилось, а ладони стали потными. «Прямо как перед выходом на сцену», — подумалось ей.

Николас нахмурился.

— Ты выглядишь такой усталой, любовь моя!

— Это пустяк — теперь, когда ты вернулся. Я плохо спала, а тут еще театр… Ах, который сейчас час? — Полли в неподдельном испуге вскочила с постели. — Сегодня утром у нас репетиция!

— А вечером будет спектакль? — спросил Николас, с сожалением понимая, что опять придется расставаться.

— Нет, но завтра мы показываем новую пьесу господина Драйдена — «Тайная любовь». Ужасно смешная вещица! Мелисса переодевается в мужское платье и становится Флоримелем. Вот смотрите… — И она, войдя в образ, произнесла: — О, досточтимый месье Флоримель, я думаю, вы — само изящество!

Николас засмеялся.

— А что, Эдвард тоже играет в этой пьесе? — поинтересовался он.

— Да, моего любовника Селадона. Там есть довольно смешная сцена, когда он вызывает меня на дуэль.

— И как же отчаянному Флоримелю удается избежать поединка? — весело спросил Николас.

Вместо ответа Полли, встав в позу, помахала в воздухе воображаемым платком.

— Нет-нет, никаких дуэлей! Это слишком пошло для столь утонченной персоны, как я!

Николас расхохотался.

— Все, все, достаточно! Не хочу больше ничего знать, чтобы не лишать себя удовольствия во время представления! — воскликнул он.

— Значит, вас не будет сегодня на репетиции? — огорчилась Полли.

— Мне нужно повидаться с Ричардом, любовь моя, — ответил Ник. — Я должен переговорить с ним кое о чем.

— А что, если Ричард сам придет к нам на обед?

— Видишь ли, я хотел бы пойти во дворец — посмотреть, как там примут меня.

Полли, закусив губы, размышляла, заподозрит ли Ник что-нибудь неладное, если она будет и дальше уговаривать его побыть сегодня с ней.

Заметив, что Полли погрустнела, Николас сдался, не в силах, как и обычно, отказать в ее просьбе.

— Ну хорошо, будь по-твоему, мы проведем этот день вместе и пригласим Ричарда.

— И вы придете в театр, да? — сказала Полли с надеждой и блеском в глазах.

«Какое чудное сияние после грозной бури!» — подумал он, с привычной легкостью уступая ей.

— Да, если хочешь. Хотя, может быть, не стоило бы делать этого, чтобы не портить общего впечатления от пьесы из-за разных там актерских промахов и сердитых выкриков маэстро Киллигрэ, то и дело указывающего на ошибки артистов.

— О, я найду способ возместить все ваши «потери», верьте мне!

Николас кивнул:

— Тогда все в порядке! Остается только отправить посыльного к Ричарду.

Господин Киллигрэ сердечно приветствовал Ника:

— Слава Богу, что вы целы и невредимы, дорогой мой! А я уж было собирался отменить завтрашний спектакль.

— Почему? — удивился Николас.

— Как почему? Конечно, из-за Полли. Она была в отчаянии и производила впечатление человека изможденного, находящегося на грани срыва. Я боялся даже, что она в любой момент может отключиться, а у нас — премьера…

— Она слишком сильно переживала, — прервал его Николас, глядя на сцену.

— Да, верно, но было и еще что-то, — задумчиво сказал Киллигрэ. — Что-то такое, о чем она предпочитает молчать. — Он критически взглянул на сцену, следя за игрой актеров. — Но теперь совсем другое дело. Я уверен, все будет в порядке! — Маэстро привстал. — Полли, как все мы прекрасно знаем, господин Драйден написал роль Флоримеля специально для вас. Однако ее надо играть. Понимаете, играть! Иначе вас освистают!