За ним пришли довольно скоро, пришлось выкинуть окурок. Толстяк ощупал карманы и ботинки пленника, а потом проводил его до входа в землянку, точнее, настоящий блиндаж - стены и потолок укрепляли толстые бревна. Внутри ярко горела электрическая лампочка. На длинной лавке, единственной мебели, сидел хмурый и очень бледный человек.

–  Маску давай.

Погон передал игрушку бледному.

–  На правую руку его посмотри!
– Толстяк задрал рукав куртки Погона и содрал с него браслет.
– Знакомый браслетик?

–  Знакомый… - вздохнул бледный, зачем-то рассматривая маску на свет.
– Амебы вещица, да и маска от него.

–  И как же это получается?

–  Узнаем, как.
– Бледный посмотрел на Погона.
– Парень, как вышло, что наших людей убили, а у тебя - их вещи?

–  Так ведь… - Погон разволновался, мысли спутались.
– Вертолеты их ракетами накрыли! А потом мы с Палей пошли к поселку, посмотреть на девок… То есть - из пулеметов порубали их с поста, а потом пошли посмотреть. Девки безглазые, мутанты или зомби, я не знаю! Нашли браслет. Потом нашли

подвал, там еще одна тварь была, а у нее - маска. Паля решил маску прибрать.

Погон замолчал, подозревая, что своей речью произвел не слишком хорошее впечатление.

–  Шульцу сказали, что к Клоуну идут, - добавил толстяк в тельняшке.
– Рюкзаки со снаряжением, довольно много всякого дерьма. Сказали, что от Червя.

–  То ли Червь совсем обалдел, то ли я чего не понимаю… - Бледный устало потер переносицу.– Ну принимай, раз к нам несли. Пересчитай все. Этого - в зиндан, пусть подождет Клоуна.

–  А Рисовальщика?

–  Попробуй выспросить о Жаке. Но вряд ли… Покорми его, да пусть спит. Только не выпускай.

Погон решил не спорить. Зиндан - это не пуля в затылок, можно и потерпеть. К тому же зиндан оказался не таким уж и страшным, всего лишь глубокая сырая яма, в которую пришлось спуститься по лестнице.

–  Долго мне ждать?
– спросил он у толстяка, который накрыл яму железной решеткой с неизбежной маскировочной сетью.

–  Как Клоун решит. Кормить будем, не беспокойся, а вот что касается нужды - три раза в сутки. И не ори без толку, понял?

–  А товарищ мой где, Док?

–  С ним все в порядке.

Если бы не сырость, то вообще не на что было бы жаловаться - после суток на ногах и в перестрелках. Погон разулся, вытянул, насколько позволяло пространство, ноги и закрыл глаза. Спать он не собирался - так недолго и простудиться. Однако глаза закрылись сами.

–  Ну вставай, вставай!

В бок тыкалось что-то твердое, от боли Погон зашипел, но никак не мог вывернуться из-под этой штуки. Когда проморгался - понял, что в яму спустили лестницу, и она уперлась прямо в бок.

–  Подними!
– попросил он, не видя своего мучителя.

–  Проснулся?
– Лестница ушла вверх.
– Хорошо спишь, видать, совесть чистая. Прямо под поговорку старую: чистые погоны - чистая совесть! А ты свои с мясом выдрал, теперь и кличка соответствующая, и хэбэ в соответствие приведено, ха-ха!

Погон задрал голову и с удивлением опознал в неестественно шумном весельчаке того самого бледного мужчину, что недолго говорил с ним в землянке. Он, впрочем, не улыбался, смотрел угрюмо.

–  Вылезай, Клоун тебя ждет.

Солнце висело над горизонтом уже низко, к тому же накрапывал дождь.

«Вовремя разбудили… - ворчал про себя Погон по дороге.
– Еще немного, и меня там залило бы совсем».

–  Где Док?
– спросил он у конвоира, просто так.

–  Что это ты о нем так беспокоишься? Он тебе сто рублей должен? Узнаешь в свое время.

Они спустились в землянку, ту же самую или другую, похожую, Погон не понял. В дальнем ее конце обнаружился ход, скудно освещенный подвешенной к самому потолку единственной лампочкой. Чтобы пройти в смежное подземное помещение, потребовалось низко наклонить голову, а когда пленник выпрямился, то даже испугался: за столом сидел самый настоящий клоун, хотя и одетый в камуфляж. Лицо ярко размалевано, за гримом не так-то просто различить настоящие черты.

–  Привел!
– весело доложил бледный.