Выбирать жертвы нетрудно, если знаешь, где искать. Базы данных полиции, списки избирателей, почтовые индексы и так далее. Поразительно, сколько информации о людях можно раздобыть, если есть желание. Я знал, что искать, и я проверял и проверял, пока не нашел их. Сперва мне пришлось идентифицировать их, а потом наблюдать за ними, убедиться, что они живут одни, проследить за их перемещениями и все в этом духе. Некоторые из выбранных первоначально – кажется, трое – не подошли. Мне пришлось отказаться от них и начать все сначала.

А те, кто был избран? В теории, когда подступал срок, их могло не оказаться на месте по тысяче причин. Они могли уехать в отпуск или еще куда-нибудь. И если к часу принятия мученического венца все они оказались в пределах досягаемости, разве не видна в этом воля Всевышнего?

Направляясь в их дома, я надеваю полицейскую форму: тогда, я уверен, они меня впустят. Возможно, было бы проще ходить в цивильном платье и показывать полицейский жетон, но это сопряжено с риском. Люди с подозрением относятся к полицейским в гражданском, ведь жетон рассмотреть трудно. Тебя могут попросить подождать у двери и позвонить в участок. Но если ты в форме, этого никто не делает.

Конечно, в самый момент приобщения их к мученичеству я не остаюсь в форме. Ткань ее специфична, ворсинки могут остаться на телах, а это недопустимо. Точно так оке нельзя оставлять и любые другие волокна, и я за этим слежу. Вы ведь никогда не были у меня дома, верно? Там нет никаких приставших волокон. Полы из твердого дерева. У меня нет никаких ковров или половиков, на окнах жалюзи, а не шторы, покрывала вместо одеял. Нет ничего такого, что я мог бы перенести из своего дома на место священнодействия. Перед тем как отправиться приобщать человека к мученичеству, я проверяю чистоту своего дома и личную чистоту, так что ни с места события ко мне, ни от меня на место события не попадает никаких вещественных элементов. А вот в тех случаях, когда я совершаю акт приобщения в нескольких местах за одну ночь, перенос волокон с одного места на другое вполне допустим. Пусть полиция знает, что в обоих местах побывал один и тот же человек.

Правда, пока они не знают, кто этот человек. Вот и все.

Ред стоит посредине комнаты и отрывисто, как старшина, отдает приказы.

– Еще раз проверьте списки полицейских. Выясните у каждого участка, кто дежурил в прошлую ночь, и вычеркните их из списка. Потом посмотрите, что у нас осталось. Должно быть, мы пропустили кого-то. И особое внимание Хемпстедскому участку. Мне нужен список всех звонков, зарегистрированных в прошлую ночь, и все ответы по ним. Нам нужно убедиться, что они сходятся.

– Может быть, я ошиблась, – говорит Кейт. – Может быть, это вовсе не полицейский.

– Может быть. Но когда ты впервые высказала это предположение, оно было логичным. И то, что мы не сумели вычислить Серебряного Языка по нашим внутренним файлам, вовсе не опровергает его. Тем паче что лучших идей на данный момент у нас так и так нет. Поэтому продолжим работу.

Джез оборачивается к компьютеру и открывает базу данных, которую они с Кейт используют. В ней два перечня. В одном – полный список всех сотрудников полиции столицы, а в другом – то, что осталось от первого после вычеркиваний Реда. Джез распечатывает малый список.

– Есть у кого-нибудь дырокол? – спрашивает он. – Я хочу сделать подшивку.

Ред качает головой.

– У Дункана был дырокол, – говорит Кейт. – Он, наверное, по-прежнему лежит в ящике его стола.

– А разве мы его еще не очистили? – спрашивает Ред.

– Нет, – говорит Джез. – Я туда на днях нагадил, чтобы выразить мои чувства к Дункану.

– Не может быть! – восклицает Кейт, широко раскрыв глаза.

Джез смотрит на нее как на идиотку.

– Ну конечно нет. Хотя, должен сказать, подумывал об этом.

У стола Дункана три ящика плюс еще и поддон. Джез выдвигает верхний ящик и начинает в нем рыться.

– Может, стоило отдать ему весь этот хлам?

– Наверное, – говорит Ред. – Но честно скажу, это для меня не приоритетный вопрос.

– Ну гляньте на все это барахло, – говорит Джез. – Крем для обуви, щипчики для ногтей, ватные диски для чистки ушей, швейцарский армейский нож, какие-то пакетики...

– Джез, – говорит Кейт. – Это ведь не игра "Поколение". Так что завязывай.

– ...Книжка в бумажном переплете "Куда ушла любовь" Гарольда Роббинса [18] – кто бы мог подумать, а? – пара почтовых открыток, письмо от...

Он умолкает. Ред и Кейт смотрят на него.

– Что? – спрашивает Ред. – Что ты нашел?

Джез вскрывает письмо. Он взглядом пробегает по тексту.

– О Господи, – произносит он медленно.

Кейт подходит к письменному столу Дункана. Джез вручает ей письмо.

Штамп в верхней части конверта она узнает сразу. Церковь Нового Тысячелетия, 32 Филлимор-Террас. Лондон W8. Письмо датировано 12 февраля 1998 года.

Голос Реда с другого конца комнаты:

– Что в нем? Что там написано?