— Как его зовут?

— Моего внука? Элистэн.

— А сына?

— Найоро. Он придет в следующее воскресенье. Познакомится как миленький. — Реневера скинула халатик и взяла с кресла небрежно брошенную туда зеленую блузку. — Что еще ты хочешь посмотреть в Асгердане?

— Магическую Академию.

Она обернулась, удивленно подняв брови.

— Магическую? Которую?

— Все. Начать можно с самой лучшей.

— Тогда Галактис. Уж не собрался ли ты за парту?

— Почему бы и нет? Как только я найду мать и сестру и все улажу, можно будет и поучиться. Если я смогу учиться в Академии белой магии.

— Тебе придется менять полярность. Хотя, сказать по правде, ты на черного мага не похож. Может, ты белый маг?

Руин пожал плечами.

— Не знаю. А это возможно?

— Конечно. У тебя матушка — с Белой стороны, так ведь?

— Я спрашивал про смену магической полярности. Ее можно поменять?

— Конечно, возможно. Нужно обратиться за помощью к клану Алзара — у них есть соответствующая аппаратура. Разумеется, Алзара не станут оказывать услугу просто так, но, возможно, мой клан сумеет помочь тебе… Или ты как-то договоришься с их патриархом. Все может быть. Обычно Лоанаро не отказывает в помощи.

— Лоанаро?

— Патриарх клана Алзара. Хороший мужик. Компанейский.

Реневера застегнула на себе блузку, потом надела юбку. Юбка была такой короткой, что ее длинные, идеально прямые ноги показались Руину еще длиннее. Блузка тоже выглядела не слишком скромно. Он поморщился и покачал головой. Для его родного мира подобная одежда была не просто неприлична — не мыслима, но здесь, в Асгердане, на улицах ему случалось видеть девушек, одетых не менее вызывающе. В такие минуты он старательно отводил глаза и думал, что в Центре, должно быть, и в самом деле отличные законы, раз девушки, одетые подобным образом, ничего не боятся.

Но одеяние посторонних девушек и одеяние Реневеры — разные вещи.

— Ты собираешься выходить на улицу в этом? — спросил он, показывая на вырез ее блузки. Грудь у леди Мортимер была безупречна.

— Конечно. Сейчас тепло.

— Ну и что? На улицу все равно надо одеваться.

— Я что же, по-твоему, не одета?

— Ты, по-моему, раздета.

— А тебе не нравится? — Молодая женщина обернулась к нему и сверкнула улыбчивыми глазами.

— Мне это нравится в твоей спальне.

— Руин, у нас другие традиции.

— Думаю, мужчины везде одинаковы — что в Асгердане, что в Провале.

Она кокетливо улыбнулась его отражению в зеркале и взяла с кресла сумочку.

— Поехали.

— Переоденься, — спокойно сказал Руин, застегивая запонки.

— Руин… Идем.

— Переоденься.

— Руин, прекрати. — В голосе Реневеры появилось раздражение. — Я надеваю то, что считаю нужным. У нас не принято, чтоб мужчина решал за женщину, что ей надевать.

— Я полагаю, это не слишком правильно. За откровенные взгляды на его женщину именно мужчине предстоит бить морды.

— Никаких морд бить не надо. У нас так не принято.

— Не принято и руку на женщину поднимать. И ты хочешь сказать, такого у вас не случается? Случается. Поэтому переоденься.

— Да черт побери, это мои проблемы! — закричала разозленная Реневера. — Мои. Понимаешь? Как хочу, так и одеваюсь и сама буду нести ответственность за свои поступки!

— Нет, не так. Отстаивать тебя буду я. Как твой мужчина. И мстить, если с тобой что-то случится, тоже буду я. Один раз я позволил сестре показать свою красоту, и позднее она очень об этом пожалела. Ни одной близкой мне женщине я больше не позволю ничего подобного.

— Ни один мужчина еще ничего не решал за меня. Муж попытался — и пошел к черту! Вот что я скажу — я свободная женщина и живу как хочу.

— Будь твой муж настоящим мужчиной, ты не попала бы в плен к моему отцу. Не оказалась бы на краю гибели! Ты сама не понимаешь, что тогда играла со смертью. Когда я найду сестру, спроси у нее, чего ты тогда смогла избежать! — Упоминание о сестре окончательно вывело Руина из себя, и в его голосе тоже прорвалось раздражение. — И я не желаю, чтоб так или иначе ты опять оказалась в опасности. Я считаю, что должен защитить тебя, и сделаю это, даже если ты не понимаешь самых элементарных вещей.

— Ты меня дурой считаешь?! Дурой? Я не ребенок! Я способна сама решать, что и как мне делать! Я тебя не просила ничего за меня решать! И ты тоже пойдешь к черту, если будешь строить из себя хозяина в семье. Свинья! Мужицкий шовинизм у меня уже в печенках сидит, понял?! Я не позволю собой командовать!

— Давай не будем ссориться. Если б ты поразмыслила спокойно, ты поняла бы, что я прав.

— Я с тобой не ссорюсь. Это ты ссоришься. Ни одному мужчине я не позволю диктовать мне, что носить и куда идти.