Тишина и покой царили здесь. Ни одного посетителя на данный момент в таверне не было. Но откуда-то из глубины помещения к ним уже спешила полная, приветливо улыбающаяся женщина — очевидно, хозяйка заведения.

— Слушаю вас, благородная госпожа...

И тут хозяйка увидела входивших следом за Мархаэоль Прыжка. Гнуся и остальных.

Мгновения хватило для того, чтобы улыбка с лица хозяйки бесследно пропала, чтобы исчез приветливый взгляд. По телу женщины пробежала легкая рябь, и вот уже перед Мархаэоль стоит существо, ничем не напоминающее человека.

Хитиновый панцирь, лапы жука, скорпионий хвост. Лицо скрывают жесткие костяные пластины. Взгляд жесток и беспощаден. Из пасти вырываются крошечные огненные язычки.

— Твари Срединного Мира!.. — глухо хрипит чудовище.

Серебряные узоры на черном бархате дубовых кресел внезапно наливаются кровью и вспыхивают ослепительно белым пламенем.

Прыжок делает резкое движение, привычно нашаривая отсутствующий автомат. Но оружия нет. И единственное, что ему остается, — сделать шаг вперед. Еще секунда, и...

— Нет! — громко произносит Мархаэоль. — Они под моим покровительством!

— Благородная госпожа Мархаэоль Игнт, — хрипит чудовище. — Ты должна покинуть таверну «Мистраль».

— Мы уйдем, — соглашается Мархаэоль. — Позволь задать только один вопрос.

Чудовище молчит, словно бы раздумывая. Затем медленно прикрывает глаза.

— Я разыскиваю существо Срединного Мира, которое могло случайно зайти сюда.

— Никого не было, — хрипит чудовище.

— Может быть...

— Один вопрос, — напоминает чудовище. — Он был задан. Уходи.

— Слушай, ты! — Прыжок делает еще один шаг. — Ты чё, ответить не можешь?

— Толик! — Мархаэоль пытается его остановить. Но Прыжок уворачивается.

— Ты, рожа паучья! Трудно выслушать, что ли?

Чудовище смотрит на Прыжка ненавидящим взглядом. Скорпионий хвост его начинает подрагивать, на острие длинного жала появляется тускло-желтая капелька, при взгляде на которую каждому сразу же становится понятно, что лучше держаться от всего этого подальше — от капельки, от жала, от хвоста, от чудовища. Но Прыжок, очевидно, не «каждый».

— Ах ты, зар-раза! — цедит он. — Пугаешь, да?

Прыжок оборачивается к растерянному Колобку, быстрым движением выдергивает у него из-за пояса короткий меч и, развернувшись, швыряет его в чудовище прежде, чем Мархаэоль успевает помешать. Тяжелое лезвие ударяет прямо в костяную пластину, прикрывающую лицо чудовища, и застревает там. Пластина трескается, и по ней начинает струиться густая белесоватая жидкость.

В наступившей тишине отчетливо слышен испуганный вздох Кати. Но Прыжку сейчас не до этого.

Стоявшее перед ним чудовище очень напоминает то, с которым он однажды уже сталкивался — давно, ещё в Твери. Когда он сам и еще Кнут с Копытом возвращались с торгов и в узком переулке натолкнулись на засаду. То есть засады как таковой там уже не было. Пятеро членов той неизвестной команды были мертвы. А над растерзанными трупами грозно возвышалось почти такое же вот чудовище.

Внешне оно не очень отличалось от того, что находилось сейчас перед Прыжком. Разве что у той твари были еще клешни, да и размером она была поменьше.

Расстрелять ее удалось с трудом, один только Прыжок две обоймы в нее всадил. Кстати, как раз после этого он впервые и встретился с Мархаэоль.

Она лежала без чувств, на горле виднелась страшим рваная рана. Но и в таком виде женщина была прекрасна. У Прыжка в тот момент даже дух захватило от ее неземной красоты.

Мархаэоль почти не дышала, только слабое дрожание век говорило о том, что перед Прыжком не труп. Он хотел было как-то помочь — наложить повязку, остановить кровотечение. Но в этот момент в голове его отчетливо прозвучали слова: «Не надо, я сама...» И голос этот Прыжок запомнил на всю жизнь.

Может быть, все происходящее сейчас — чудовище, присутствие Мархаэоль — живо напомнило ему картину из прошлого. Во всяком случае, Прыжок ни на секунду не усомнился в том, что эту тварь можно убить. Потому и поступил так.

Рана, казалось, не причинила вреда монстру, в которого превратилась недавно еще доброжелательная хозяйка таверны. Чудовище резко дернулось вперед, и скорпионий хвост метнулся подобно молнии. И тут Мархаэоль вскинула руку, желая остановить смертоносное жало.

Острие пронзило ее ладонь насквозь. Прыжок оторопело смотрел, как буквально в нескольких сантиметрах от его груди дрожат растопыренные пальцы и с острия жала, торчащего из ладони, падают крупные густые капли — ядовито-желтоватая жидкость, смешанная с темно-красной, почти черной кровью.