— Даже близко нету. Наш братан в данном случае выступает в благородной роли защитника природы. Лес — наше богатство, и этот орангутан с пушкой — его санитар. Типа, гринписовец.

— Гонишь…, — с притворным пренебрежением махнул рукой Ролик, наслышанный о розыгрышах и подставах разведчиков.

Между тем, это была чистая правда.

В октябре, по первому снежку Дадашев с Нахоевым выезжали поохотиться в один из областных заповедников. Пальба, разумеется, стояла на всю округу. Горячие джигиты попытались завалить и стельную лосиху, и еще одну, с сосунком, что у охотников считается последним делом. На счастье рогатых, «чебуреки» были такими пьяными и так «хорошо» умели стрелять, что попадали исключительно в стволы близстоявших деревьев да в мох под ногами.

Дед-лесник, протолкавшись через галдящую толпу носатых «охотников», вырвал у Дадашева дорогую вертикалку с инкрустированным прикладом и со всей дури треснул ее о сосну.

Безвинное ружье приказало долго жить.

Все на секунду онемели.

Старший лесничий, дедов начальник, по-быстрому ретировался в кусты. Старика избили, а в качестве компенсации за ружье и испорченное настроение реквизировали корову, реализованную затем по дешевке на гатчинском рынке.

Племянница деда подала на чеченцев в суд, но тело в черной мантии, спонсированное Дадашевым в размере годового оклада всего коллектива гатчинских судей, криминала в бытовой ссоре не усмотрело и присудило взыскать с деда стоимость ружья плюс судебные издержки. Итого — почти две тысячи долларов в рублевом эквиваленте.

Во избежание апелляции племянницу лесника навестили пятеро охранников Дадашева и доходчиво разъяснили, что с ней будет, если она не подчинится «воле правосудия».

Так бы и доживал потомственный природоохранитель в своей карельской глухомани, вставив пару стальных зубов вместо выбитых, да через некоторое время занесла нелегкая к нему на хутор бодрую питерскую братву.

Изрядно постреляв по привезенным с собой мишеням и порадовав дедовы старые очи недюжинной силушкой, гости полезли в баню. Там красный как рак Стоматолог, растирая могучие волосатые руки, наметанным глазом определил на дедовой спине и пониже те самые следы побоев, которые никак не могла углядеть гражданин судья. Только недавно выдворенный из Америки с волчьим билетом и преисполненный по этому поводу горячего славянского патриотизма, Стоматолог дал зуб, что вернет деду имущество и добьется компенсации за ущерб физическому и душевному здоровью.

Через неделю состоялся его первый визит к Кубику, который зафиксировал сменный наряд Брунса.

Кубику сделали сливу во весь нос, измазали в салате оливье и поставили на счетчик.

Заодно Стоматолог пригрозил навсегда принять гатчинский рынок под свою опеку, а пришлецов с Кавказа интернировать на вершину Эльбруса и ниже зоны вечных снегов не допускать, поставив по окружности горы тяжелые пулеметы. Что, кстати, не было пустой бравадой. В наличии у братка действительно имелись шесть или семь "Утесов" [73] и парочка "ДШКМ" [74] , купленных по случаю у начальника расформированного оружейного склада в Кронштадте. Патронов тоже хватало.

Это была серьезная заявка на успех. И в слова заслуженного братана верилось сразу и безоговорочно. Уж очень он был представительный...

Второй визит наблюдала Кобра.

Сегодня же Нахоев, взявшись улаживать дела шефа, вызвал откуда-то банду соплеменников и, по всей видимости, направлялся «расплачиваться».

«Интересно, а где квартируют эти бородачи? Налажено у них всё, оперативно собрались, — размышлял Лехельт, пересказав Ролику содержание аналитической справки по Стоматологу. — Явно команда не из Гатчины, иначе не было бы нужды встречаться на стороне. Ромбик ездил только на ямы, да еще заезжал на заправки… По телефону вроде стрелок не забивал... Хм-м... Странно...»

— Слушай, так они его замочить собираются? — осознав, возмутился Ролик.

— Мне это неизвестно. — хмыкнул Дональд.

— А мы?

— Ты стажер-разведчик, а не спасатель рэкетиров. И вообще — это операция семерки. Там старший — Визирь. Мужчина-зверь. Кстати, бывший градовец. Надо будет — вмешается.

— Значит, мы будем только глазеть?

— Нет, будем наблюдать. Это разные вещи. А Стоматолог, между прочим, тоже не божий одуванчик. Еще неизвестно, что из этого получится...

На въезде в Пушкин Лехельт по команде Визиря отвернул направо и вскоре опять пристроился в хвост постовым машинам.

Теперь впереди снова шла белая «лада».

Так они добрались до Колпино и на окраине, на тихой поселковой улочке колонна гатчинской бригады «разборщиков» встала у симпатичного заснеженного палисадничка. Бородачи, немного посовещавшись, решительно вышли и вбежали во двор. Грохнула дверь, послышался чей-то вскрик, но стрельба не началась.

Нахоев, поставив машину поодаль, нервно прохаживался вдоль обочины, будучи как бы совсем не при делах.

Ждал.

Дональд с Роликом ничего этого не видели. Они отдыхали за поворотом, на задних дворах в переулке. Работал сменный наряд Визиря — это был их объект.

Стажер достал из кармана красное яблоко, предложил старшому, тот отрицательно качнул головой и Ролик с аппетитом схрумкал фрукт сам.

Но, едва он опустил стекло, чтобы выбросить огрызок, как могучая клешня сгребла его за волосы вместе с кожей и прижала виском к дулу пистолета.

— Не рыпайся! Открой заднюю дверь! Тебе говорю, рыжий!