Братан выкинул вперед окольцованные пальцы, показал, как он осуществит угрозу. Покрутил тяжелой бритой головой, пригнулся, снова выглядывая в окна. Поразмыслил вслух, обращаясь к Дональду, как к своему:

— Как они меня выпасли, гады? Не иначе, на хвост сели еще в Питере... Да, кстати, я там у тебя мобилу видел — дай-ка сюда. Моя, блин, в штанах осталась...

Он приложил трубку к изломанному борцовскому уху, подождал с десяток длинных гудков, набрал другой номер, снова подождал:

— Ну где вы там все?.. Люба, почему нет никого у аппарата?!.. Я сколько раз говорил, чтоб не уходила! Приеду — всем всё пообрываю... И тебе тоже, не хихикай!.. Короче, найди Лысого и пусть гонит мне навстречу по Московской... Я на старой лайбе поносного цвета... Я им мигну. Со мной два ботаника каких-то приблудных. Они меня подвезли малость, пусть бабок для них захватят... Из кассы возьми, поняла?.. И еще, пусть прихватят костюм спортивный, размером побольше, как у Кабаныча... Для меня!.. Да!.. Я голый, блин, еду... Я тебе похихикаю еще!.. И ствол на меня тоже пусть захватят! — Стоматолог выключил телефон. — Я им, блин, устрою Варфоломеевскую ночь с чурекским прононсом!

Он сложил мобильник и преспокойно положил в карман своего пальто.

Андрей надулся. Он платил за переговоры из своего кармана.

— Не огорчайся, рыжий! — братан заметил недовольство оперативника. — Теперь все путем будет. Трубу я тебе потом отдам.

Лехельт не разделял оптимизма рэкетира.

Он знал, что сейчас происходит в городе. Визирь уже передал «три тройки» на свою базу в Полюстрово, а тамошний оперативный дежурный довел сигнал в управение.

В Большом Доме на Литейном в комнате дежурного региональной службы специального назначения заверещал тревожный звонок, замигала лампочка на пульте — и боевая группа «ГрАДа», натянув кевларовые жилеты, расхватала автоматы, и в своих черных комбинезонах и масках несется к лифту, топоча, как стадо разбуженных мамонтов.

Пусть даже лифт, как всегда, сломан — они прыжками спустятся по лестнице, расталкивая встречных сотрудников — и никто, даже генерал-полковник Панин, буде ему наступят тяжелым сапогом на ногу, в эту минуту слова им не скажет.

Градовцы попрыгают в свои микроавтобусы, взвоют сирены, закрутится мигалка на крыше машины сопровождения с координаторами из службы собственной безопасности и штаба РССН — и ворота распахнутся им навстречу.

Все свободные наряды ОПС уже вылетели с баз и прочесывают въезды в город со стороны Колпино. Сан Саныч, наверняка, сидит в своем кресле и напрягает кого только можно.

Потому что разведчик на задании — не остров.

Он, как писал английский классик, часть материка...

Андрюха неспешно шел по трассе к городу, прикидывая некоторые детали будущей развязки, о которой Стоматолог не догадывался.

Чутье, однако, у братана было собачье.

Приглядевшись, он набычился и спросил:

— Че-то тачка у вас странная… Тянет, как зверь... Рация вон… Вы менты, что ли?

Лехельт не отвечал.

В зеркале заднего вида появилась белая машина седьмого отдела, стремительно нагонявшая их.

— Слышь, рыжий! — Стоматолог дружелюбно осклабился. — Вы менты, что ли? Да ты не дрейфь, ответь! Вы мне побоку. Вывезли — и спасибо... Но бабок, если менты, не получите. Вы нас задаром защищать должны. За свою мусорскую зарплату, блин... Которая, между прочим, складывается из наших налогов, — добавил подкованный браток.

«Наша, кстати, тоже...» — мысленно согласился с ним Андрей.

Внезапно ожила рация и бесстрастный звонкий голос Белки произнес:

— Внимание всем водителям! На тринадцатом километре — затор! На тринадцатом километре!

Стоматолог хмыкнул, задумался.

Белая машина обошла Лехельта, голубая пристроилась сзади. Видны были неподвижные головы, суровые лица Чипа и Дейла.

Развязка приближалась.

Андрей миновал четырнадцатый километровый столб, если смотреть от Питера. Досчитав в уме до двадцати, он незаметно повернул рычаг регулировки переднего сидения пассажира. Спинка сидения ослабла, чуть склонилась.

Голубая машина тоже ушла далеко вперед — и вскоре Андрей увидел ее, тормозящей у белого микроавтобуса «додж-рэм», вставшего в правом крайнем ряду.

Лехельт резко прибавил скорость.

— Вот, блин, братва будет ржать, — сказал Стоматолог. — Вы ведь…

Закончить он не успел.

Достигнув предельной, многократно выверенной дистанции, Лехельт уперся изо всех сил в рулевое колесо и ударил по тормозам. Завизжали сгорающие тормозные колодки, намертво прикипев к барабанам, заныли шины, задымив от трения об асфальт. Бесчувственного Ролика вжало в спинку сидения водителя, а пассажирское кресло разложилось и не встретивший на своем пути преграды Стоматолог с открытым от удивления ртом полетел вперед, на деле прочувствовав, отчего ветровое стекло иногда называют лобовым.