– Зато вы, очевидно, в совершенстве освоили искусство обольщения благодаря своему сладкоречивому языку. Но на меня не тратьте свое время даром.

Рауль рассмеялся.

– Совершенно верно, дорогая. Нет никакой надобности обольщать. – Отодвинувшись от нее, он взял со столика у кровати свои часы. – К сожалению, время против нас. Я первый воспользуюсь ванной, так как мне нужно сделать кое-какие распоряжения, прежде чем мы уедем.

– Уедем? К-куда вы меня отвезете?

Он лениво усмехнулся:

– О, я думаю, вы с удовольствием проведете несколько дней у моря.

– У моря… Бы имеете в виду Аликанте? Но я ведь сказала вам, что это бесполезно. Роджер не…

– Нет, не Аликанте.

– Так вы будете искать Лолиту по побережью? – Сердце у нее сильно забилось: может быть, он поверит ей наконец?

– Я распорядился, чтобы искали в Гранаде и Аликанте, – отрезал он. – Но не сомневаюсь, что она в настоящий момент где-нибудь на Средиземном море или на полпути к Сейшельским островам.

– Вы имеете в виду – с Роджером?

– Конечно. И если он не вернется обратно через две недели… ну, вам придется примириться с тем, чтобы подождать еще.

– Послушайте, Рауль… Какая от этого польза? – В ней кипел гнев.

– Ну вот что. У меня в одиннадцать часов свидание, поэтому…

Взяв полотенце, которое вечером он небрежно бросил на кровать, Рауль откинул простыню. Саманта быстро отвела глаза. Обвязав полотенце вокруг бедер, он открыл дверцу гардероба, вытащил одежду и скрылся в ванной. Саманте не оставалось ничего другого, как продолжать лежать в постели и прислушиваться к шуму душа, теребя шелковую простыню. Он вернулся одетый в кремовые хлопчатобумажные брюки и коричневую рубашку для поло с короткими рукавами. Когда он подошел к кровати, Саманта снова почувствовала слабый запах цитрусов.

– Теперь вставайте.

Крепко сжав губы, она уставилась на стену. Тогда он добавил более твердо:

– Не заставляйте меня ждать, слышите?

Наклонившись вперед, мужчина оперся на кровать загорелыми руками так, что Саманта оказалась между ними.

– Да, слышу, – фыркнула она. – Нет, я не заставлю ждать, черт вас побери!

– Хорошо. Я рад, что вы понимаете ситуацию.

Они молча смотрели друг на друга. Ей казалось, что какие-то неуловимые нити колышутся между ними в спокойном воздухе, сплетаются вокруг них. Наконец он улыбнулся – короткой удовлетворенной улыбкой, выпрямился и вышел.

Как это могло случиться? – в отчаянии спрашивала себя Саманта. Я ненавижу его, он презирает меня, и тем не менее из этого антагонизма вырастает взаимное притяжение.

Говорят, что любовь и ненависть – две стороны одной медали. Этот человек был ее врагом. То, что она могла почувствовать к нему хоть отдаленное подобие любви, казалось совершенно невозможным. Но ей было интересно знать – действительно ли обратной стороной ненависти могут быть желание, страсть, влечение, вожделение – любое из этих слов годилось.

Очень спокойно она прошла в ванную, где воздух был пропитан запахом цитрусов.

Выйдя в холл, Саманта увидела Люсию – та сказала, что проводит ее в комнату для завтраков. Эта комната оказалась меньше обеденной, но зато была залита солнечным светом.

Рауль уже сидел за столом с чашкой кофе в одной руке и пачкой бумаг в другой. Мужчина небрежно взглянул на Саманту и тут же глаза его сузились. Он поставил чашку на стол.

– Подойдите сюда.

Она подошла, безнадежно желая теперь, когда уже было слишком поздно, подчиняться впредь инстинкту самосохранения.

Рауль с яростью смотрел на ее свободную белую тенниску с большой зеленой довольной лягушкой посередине и с надписью, которую он прочитал вслух: "Поцелуй меня, я могу быть принцессой".

Его патрицианский рот скривился, словно от запаха гнилого болота.

– Моя тенниска еще лучше сзади, – хихикнула Саманта.

– Повернитесь.

Она повиновалась. Рауль молча посмотрел на вторую лягушку, еще более самодовольную, и надпись: "Я обманула тебя".

Он выглядит совершенно больным, подумала Саманта со смесью удовлетворения и беспокойства.

– Почему вы не надели что-нибудь из вещей Лолиты? – холодно спросил он.

– Потому что они мне не подходят. Я тощая, ясно? – Она надменно выставила вперед подбородок.

– А что-нибудь другое из ваших собственных вещей?

– Мне нравится эта тенниска, – отрезала она. – Одна из подружек Роджера подарила ее ему. Но это не его стиль, а мой, поэтому он отдал ее мне. И переодеваться я не буду. – Она смотрела на Рауля вызывающе, засунув руки в карманы джинсов. – Я в отпуске – напоминаю на тот случай, если вы забыли об этом, – а во время отпуска я ношу именно такие вещи.