После дачи подробнейших указаний каждому члену команды, отряд мстителей приступил непосредственно к самой операции. Шхуна, повинуясь ударам шести вёсел, ушла вверх, против течения Раси и скрылась в радужном лунном мареве и поднявшемся от воды тумане. А чуть ниже стоящих на якоре гигантских транспортников обосновалась утлая на вид лодчонка с одиноким рыбаком. На речном плесе эта лодчонка совершенно ничем не отличалась от нескольких десятков ей подобных и ничем не вызывала чьего-либо интереса.

Три часа лишь скрип якорных цепей да плеск рыбы нарушал ночную тишину. Да порывистый шелест поднявшегося, словно по заказу ветерка. А потом, чуть ли не одновременно над всеми транспортными кораблями, взвились с гудением яркие языки пламени. И дружный, панический вопль огласил все окрестности:

– Пожар на борту!!!

Потушить спрессованную из специально выращенных и тщательно высушенных водорослей таблетку, если она уже загорелась, довольно трудно. Разве что, отсекая приток воздуха, или полностью погрузив в воду. Если мушку в момент горения разломать, она ускоряет свое горение с резким повышением температуры пламени. Именно этот принцип и используют драконы при ведении своих боевых действий. Они мелко пережёвывают таблетки, смешивают их со своей легко вспламеняющейся слюной и получается такая опасная и смертельная для всего живого смесь, что даже Эль-Митолану трудно укрыться под всеми магическими щитами от всепроникающего жара. Причём смесь обладает уникальной вязкостью и липкостью, её невозможно сразу же стереть и она некоторое время продолжает гореть даже в воде.

Вот потому-то и существует международное соглашение между всеми странами о запрете продажи воздушным пиратам этого безобидного и крайне полезного во всём мире товара.

На транспортных кораблях драконов не было. Их слюны тоже. Но горели мушки красиво и эффектно. Кое-где попытались бороться с пожаром. Рубая верёвки на стогах с тюками и сталкивая пылающие клубки в воду. Но тут из речного тумана вынырнула несущаяся на всех парусах шхуна. А с её борта последовало несколько залпов из арбалетов. Самые организованные матросы пали, сражённые шуршащими в воздухе болтами. Руководящим тушением Эль-Митоланам пришлось сконцентрировать всё своё внимание на новом противнике. Надводная часть шхуны была буквально искромсана ответными залпами и дробящими таранными ударами магической силы. Но за эти несколько мгновений огонь успел набрать полную силу. Весь караван был обречён. Сумевшие спастись охранники и матросы прыгали в воду и поспешно плыли к берегу. Над поверхностью воды в бешенстве левитировали четыре оставшихся в живых Эль-Митолана. Видимо они пытались отыскать среди сотен мокрых голов виновников пожара.

А рыбачья лодка тем временем, спешно достигла берега. Кремон только и успевал успокаивать плывущих под прикрытием бортов Бадуша и матросов:

– Да не толкайте вы лодку так быстро! Никто ведь за нами не гонится! Я ведь и так только делаю вид, что веслами махаю, а мы несемся, словно запрягли морского змея.

Добравшись до безопасного места, Бадуш раздал довольным матросам вознаграждение и добавил на прощание:

– Переждёте ночь здесь. А утром отправитесь по данным вам адресам. Там вас будут ждать на работу. Если понадобитесь для нового благого дела – сообщу дополнительно.

Уже дома, расположившись у камина и прислушиваясь к поднявшемуся в столице переполоху, Кремон спросил:

– А если они всё-таки не поведутся? И не поверят в причастность речных пиратов к нападению?

– Ещё как поведутся! – резидент с усталой улыбкой отпил гремвин из своего бокала. – Даром я, что ли столько дней кормил этих замызганных арбалетчиков? Их трупы послужат наилучшим доказательствам.

– А если шхуна утонет?

– Не дадут. Да и я отчётливо видел, как один Эль-Митолан из охраны метался по её корпусу. Ещё до утра проведут предварительное следствие, отыщут в каюте все доказательства и…

– Прощай пиратский остров! – воскликнул Невменяемый. На что Бадуш приподнял свой бокал в тосте:

– И что бы другим не повадно было!

А на следующую ночь к Невменяемому подвалил один из новых приятелей-собутыльников. Сам колдун уже сидел в компании таких же буйных головушек и с внутренним омерзением делал вид, что упоённо похмеляется дешёвым вином. Вставляя иногда в рассказ сидящего с ними наёмника скабрезные реплики и замечания. Наёмник от каждого вмешательства в свой рассказ сбивался и наливался яростью. Пахло предстоящей дракой, а все остальные помалкивали с предвкушением и с нетерпением ждали первого оскорбительного слова. Было заметно, что Кашад Низу, именно под таким именем все знали Кремона Невменяемого, очень злой и готовится расквасить морду первому же попавшемуся под руку человеку.

Поэтому вновь прибывший некоторое время сомневался в целесообразности выхода на сцену в данный момент. Как позже выяснилось, он опасался слишком крупного инцидента, но жадность толкала его на немедленные действия.

– Приветствую всех! – он уселся рядом с Кремоном и быстро зашептал ему что-то на ухо. Но тот демонстративно отодвинулся и пренебрежительно фыркнул:

– Работа?! Да у меня её сколько хочешь! А сейчас я на отдыхе. Отвали!

– Слышь, Кашад! Я ведь серьезно говорю! Разговор идёт о такой работе, что потом до конца жизни отдыхать сможешь.

– Болтать ты горазд! А чего же сам туда не идёшь?

– Может и меня возьмут, – губы трактирного забулдыги в улыбке приоткрыли чёрную дыру между зубами и Невменяемый вспомнил его кличку: «Беззубый». – Только вначале просили тебя привести. Они ещё вчера хотели с тобой побеседовать, да не нашли…

– О! – оскалился уже совсем пьяненький сводник, сидевший с краю стола. – Я вчера Кашада к таким девочкам направил!

– Ты бы поменьше о моих пристрастиях трепался! – рыкнул на него совсем беззлобно мнимый Кашад Низу.