размышлял или, может, старался что-то понять.

– Ну, познакомимся, - довольно миролюбиво сказал он, когда Стась вышел.
– Фамилия моя Портнов.

Следователь полиции.

– Моя вам ничего не скажет.

– А все-таки?

– Ну, Иванов, допустим, - сказал Сотников сквозь зубы: болела нога.

– Не возражаю. Пусть будет Иванов. Так и запишем, - согласился следователь, хотя ничего не

записывал.
– Из какого отряда?

Ого, так сразу и про отряд! Прежде чем что-либо ответить, Сотников помолчал. Следователь, по-

прежнему буравя его взглядом, взял со стола выпачканный чернилами деревянный пресс,

неопределенно повертел в руках. Сотников невидяще смотрел на его пальцы и не знал, как лучше:

начать игру в поддавки или сразу отказаться от показаний, чтобы не лгать и не путаться. Тем более что в

его ложь этот, наверно, не очень поверит.

– А вы думаете, я вам скажу правду?

– Скажешь! - негромко и с таким внутренним убеждением сказал следователь, что Сотникову на

минуту стало не по себе, и он исподлобья вопросительно посмотрел на полицейского.

– Скажешь!

Начало не обещало ничего хорошего. На вопрос об отряде он, разумеется, отвечать не станет, но и

другие, наверно, будут не легче. Следователь ждал, рассеянно играя прессом. Движения его худых,

тонких пальцев были спокойно уверенными, неторопливыми, этой своей неторопливостью, однако, и

выдававшие тщательно скрываемую до поры напряженность. Странно, что с виду ой был так мало похож

на палача-следователя, наверно имевшего на своем счету не одну загубленную жизнь, а скорее

напоминал скромного, даже затрапезного сельского служащего. И в то же время было заметно, как

дремлет в нем что-то коварно-вероломное, ежеминутно угрожающее арестанту. Сотников ждал, когда

оно наконец прорвется, хотя и не знал, как крепки нервы этого человека и за каким вопросом

следователь скинет наконец с себя маску.

– Какое имели задание? Куда шли? Как давно пособником у вас эта женщина?

– Никакой она не пособник. Мы случайно зашли к ней в избу, забрались на чердак. Ее и дома в то

время не было, - спокойно объяснил Сотников.

– Ну, конечно, случайно. Так все говорят. А к лесиновскому старосте вы также зашли случайно?

Вот как! Значит, уже известно и про старосту. Хотя донес, наверно, в тот самый вечер. «Пожалели,

называется, не захотели связываться», - подумал Сотников. Выходило, однако, что полицаи знали о них

куда больше, чем они предполагали, и Сотников на минуту смешался. Наверно, это был рассчитанный

ход в допросе. Следователь отметил достигнутый им эффект, бросил свой пресс и закурил. Потом

аккуратно прибрал со стола портсигар, зажигалку, крошки табака сдул на пол и сквозь дым уставился на

него, ожидая ответа.

– Да, случайно, - после паузы твердо сказал Сотников.

– Не оригинально. Вы же умный человек, а хотите выехать на такой примитивной лжи! Надо было

придумать что-нибудь похитрее. Это у нас не пройдет.

Не пройдет - видимо, так. Но черт с ним! Будто он надеялся, что пройдет. Он вообще ни на что не

надеялся, только жалел несчастную Дёмчиху, которую неизвестно как надо было выручить.

– Вы можете поступить с нами как вам заблагорассудится, - сказал Сотников.
– Но не примешивайте

сюда женщину. Она ни при чем. Просто ее изба оказалась крайней, а я не мог идти дальше.

– Где ранен?

– В ногу.

– Я не о том. Где, в каком районе?

– В лесу. Два дня назад.

– Не пройдет, - глядя в упор, объявил следователь.
– Заливаете. Не в лесу, а на большаке этой ночью.

«Черт, знает точно или, может, ловит?» - подумал Сотников. Он не знал, как следовало держаться

дальше: неудачно соврешь в мелочах - не поверит и в правду. А правду о Дёмчихе ему очень важно

было внушить этому прислужнику, хотя он и чувствовал, что внушить ее будет труднее, чем какую-нибудь

явную ложь.

– А если я, например, все объясню, вы отпустите женщину? Вы можете это обещать?

Глаза следователя, вдруг вспыхнувшие злобой, кажется, пронзили его насквозь.

– Я не обязан вам ничего объяснять! Я ставлю вопросы, а вы должны на них отвечать!

«Значит, не удастся», - уныло подумал Сотников. Разумеется, из своих рук они никого уже не