– Этот щенок хочет нам навредить! – воскликнула Роза, хотя я редко слышала, чтобы она ругалась.

– Нам нужны улики. Вы же знаете законы. Легче пройти по воде, чем кого-нибудь уволить. Но он проиграет.

Она не ответила сразу. Помолчав, сказала:

– Для начала его нельзя недооценивать. Чак не так умен, как хочет показаться, но и не дурак. У него достаточно времени, чтобы обдумывать свои шаги. К сожалению, он знает ваши особенности лучше, чем кто-нибудь другой, лучше даже, чем я, потому что помогает вам в морге – избави меня Бог от этого. А это ваше поле деятельности. Именно там он может серьезно навредить.

Роза права, хоть мне и не хотелось признавать его силу и возможности. Чак мог сменить этикетки на шкафах или бирки на ногах покойников либо подменить результаты анализов. Организовать утечку сведений, и репортеры ни за что его не выдадут. Я едва представляла, на что он еще способен.

– Кстати, – сказала я, вставая с кушетки, – мне известно, что дома у него есть компьютер, хотя он уверял меня в обратном.

Роза проводила меня к двери, и я вспомнила про автомобиль, припаркованный рядом с моим.

– Вы не знаете, у кого в вашем доме есть темный "форд-таурус"? – спросила я.

Она недоуменно нахмурилась.

– Ну, вообще-то их много. Но нет, я не могу вспомнить, у кого из соседей есть "таурус".

– Может быть, здесь живет полицейский, который время от времени приезжает на нем домой?

– Нет, мне ничего не известно. Не слишком увлекайтесь страхами, иначе они могут завладеть вами. Я твердо верю, что нельзя быть пессимистом. Помните старую поговорку о накликанной беде?

– Наверное, вы правы, но у меня появилось странное чувство, когда на стоянке я увидела парня, сидящего в машине без огней и с выключенными двигателем. Я записала номер машины.

– Молодчина. – Роза похлопала меня по плечу. – Меня это почему-то не удивляет.

Когда я вышла из квартиры и стала спускаться по лестнице, звук моих шагов показался мне слишком громким. Выйдя из подъезда в холодную ночь, я ощупала револьвер. Поискала "таурус" взглядом, пока шла к своей машине. Его не было.

Стоянка освещалась плохо. Голые ветки деревьев еле слышно шуршали, и мне этот звук казался зловещим. Тени скрывали угрозу. Я поспешно открыла дверцу, села в машину и, отъехав, по пейджеру вызвала Марино. Он перезвонил сразу, потому что патрулировал улицы и, разумеется, ему нечем было заняться.

– Можешь пробить автомобильный номер? – не тратя время на приветствия, спросила я.

– Диктуй.

Я продиктовала ему номер.

– Я отъезжаю от дома Розы, и у меня появилось странное ощущение насчет машины, которая была здесь припаркована.

Марино почти всегда принимал мои предчувствия всерьез. Он считал, что они возникают у меня не без оснований. У меня юридическое и медицинское образование. Если уж на то пошло, я склонна анализировать ситуацию только на основе фактов и не подвержена гиперреакциям и эмоциональному преувеличению.

– Есть и другое, – продолжала я.

– Хочешь, я заеду?

– Конечно, хочу.

Около своего дома я увидела, что Марино уже ждет меня в машине на подъездной дорожке. Он неуклюже выбрался с водительского места, так как ему мешали портупея и пояс, к которым он не привык.

– Черт побери! – выругался он, освобождая пояс. – Не знаю, сколько еще смогу это терпеть. – Он захлопнул дверцу ногой. – Дерьмовая машина.

– Как же ты добрался сюда первым на дерьмовой машине? – спросила я.

– Был ближе, чем ты. Эта поясница меня доконает.

Он продолжал жаловаться, пока мы поднимались по ступенькам и я открывала дверь. Меня поразила тишина. Индикатор сигнализации светился зеленым цветом.

– Так, – сказал Марино, – это уже нехорошо.

– Я помню, что утром включала сигнализацию.

– Домработница приходила? – спросил он, прислушиваясь.

– Она всегда ее устанавливает, – ответила я. – За два года, что у меня работает, она ни разу не забыла включить сигнализацию.

– Оставайся здесь, – приказал Марино.

– Ни в коем случае! – воскликнула я, потому что последнее, чего мне хотелось, – это быть здесь одной. Кроме того, очень плохо, если два встревоженных вооруженных человека находятся в разных концах одного дома.

Я переустановила сигнализацию и последовала за ним, переходя из комнаты в комнату, наблюдая, как он открывает все шкафы и заглядывает за каждую штору, занавеску и дверь. Мы обыскали оба этажа и не обнаружили ничего подозрительного, пока не вернулись обратно в холл, где я обратила внимание на коврик у входной двери. Половина его была вычищена пылесосом, а вторая оставалась грязной. В туалете для гостей Мэри, моя домработница, не заменила грязные полотенца для рук на свежие.