– Молодой человек, вы кого-то ищете? – подозрительно всматриваясь в меня, спросила она.

– Да. Игорь мне нужен. Из восемнадцатой квартиры.

– А, Игорь. А вы, собственно, кто?

Она начинала раздражать меня. Шла бы своей дорогой, так нет, допрос учинила. Послать бы ее на три буквы, но тогда точно скандала не избежать.

– Муж его жены! – выпалил я.

– Как это муж его жены! Так разве бывает?

– Разводимся мы с женой. Поговорить надо.

– А-а, ну тогда ладно.

Я облегченно вздохнул, когда за ней закрылись створки лифта. И нажал клавишу звонка. Дверь никто не открывал. Или дома никого нет, или Игорек опознал меня и боится предстать перед возмездием. А Майя сейчас, возможно, живет у своей матери. Игорек же говорил позавчера, что она ушла от него. Но это их личные проблемы. Меня сейчас волновал только Игорек, а с Майей я разберусь в народном суде, когда буду разводиться с ней.

Дверь никто не открывал. И я решил, что нужно ехать в ресторан. Скорее всего, Игорек сейчас там – делит со своими подельниками щедрый урожай. Я уже собрался уходить, когда обнаружил, что дверь чуточку приоткрыта. Я толкнул ее, осторожно зашел в квартиру. Возможно, меня заманивают в ловушку. Возможно, кто-то сейчас готовится к нападению. Но голыми руками меня не взять. Я готов к самым решительным действиям – свидетельством тому острый клинок тяжелого охотничьего ножа. Сейчас мне под горячую руку лучше не попадаться – убью и не поморщусь. Я умел убивать, я не боялся крови.

Но убивать никого не пришлось. Игорек лежал в гостиной. Мне хватило одного только взгляда на него, чтобы понять, какая беда с ним приключилась. Неестественное положение тела, неестественная бледность лица, страшная предсмертная гримаса. Игорек был мертв. Его задушили и, судя по всему, сделали это совсем недавно. Тело еще не успело остыть.

В панику я не впал, в истерике не забился. Разве ж я не знал, что такое смерть?! Даже обошел квартиру в поисках рюкзака и ларца с драгоценностями. Но, как и предполагал, ничего не нашел. Их забрали подельники Игорька. Сначала грохнули его, а потом все забрали.

В конце концов я понял, что мне нельзя оставаться в этой квартире. Вышел на улицу, из ближайшего телефона-автомата позвонил в милицию. Сам же уехал домой.

А ближе к вечеру за мной приехали. Задержали по подозрению в убийстве гражданина Семипольского, заковали в наручники и отправили в областной центр. Откатали пальчики, поместили в КПЗ районного отделения милиции по месту преступления. А через день отвели в кабинет, где меня ждала встреча со следователем. Это был худощавый мужчина с белесыми глазами и большим безвольным ртом.

– Еще не поздно оформить чистосердечное признание.

С этого начался наш разговор. На этом следователь и хотел бы его закончить.

– Но я не убивал Игоря.

– Не знаю, не знаю. Вас опознала соседка потерпевшего. Вы приходили к Семипольскому незадолго до его гибели, на клавише звонка и дверной ручке обнаружены отпечатки пальцев, идентичные вашим.

– Квартира была закрыта.

– Ай-яй-яй, Всеволод Владимирович! В квартире обнаружены следы вашей обуви. Вы ходили по квартире. И возле трупа ваши следы. Опять же, отпечатки ваших пальцев.

– Но я никого не убивал!

– Смерть наступила вследствие механической асфиксии. Вы задушили свою жертву руками.

– Не душил я.

– Я понимаю, вам грозит очень большой срок за убийство. Возможно, даже смертная казнь. Но на вашем месте я бы не отпирался. От убийства вам не отвертеться. Даже если вы действительно не убивали, все равно не отвертеться. Давайте подумаем трезво и так же трезво оценим сложившуюся ситуацию. Вы занимались дзюдо?

– Занимался.

– Воевали?

– Да.

– Потерпевший жил с вашей законной супругой?

– Жил.

– Ну и кто вам после этого поверит, что вы не убивали?

Я и сам прекрасно осознавал, что попал в такой капкан, из которого так просто не выбраться. Но не хотелось брать на себя убийство.

– Но я же не убивал!

– Да, но у вас был мотив его убить. Он жил с вашей женой. Вы воевали в Афганистане, а он жил с вашей женой.

Был и другой мотив. И я не знаю, как бы повел себя, если бы застал Игорька живым в его квартире. Очень даже может быть, что я действительно придушил бы его.

– Я советую вам хорошо подумать, Всеволод Владимирович. Соседка потерпевшего, гражданка Селиверстова, утверждает, что вы были не в себе, когда шли к Семипольскому. Уже одно это может свидетельствовать о состоянии аффекта, в котором вы находились. А ваши сложные отношения с законной женой наводят на мысль об убийстве из ревности. Вы понимаете, о чем я говорю?

Я молчал. Если честно, я плохо соображал.

– Хорошо, я объясню. Вас могут осудить за умышленное убийство по статье сто второй. В лучшем случае пятнадцать лет лишения свободы, в худшем – смертная казнь. Но вас могут осудить по статье сто четвертой. Убийство в состоянии сильного душевного волнения. Получите четыре года. А может, и меньше. Суд учтет ваши заслуги перед Родиной, все-таки вы исполняли интернациональный долг, а это дорогого стоит.