Логично, согласился Бродяга. И согласился, что если сейчас просто пойти и придушить продавшегося часового, то потом придется что-то объяснять. А что? За убийство на корабле полагалась петля. И все войско задолбается ждать, пока задохнутся Братья.

– Придется ждать нападения, – сказал Бес.

– Придется, – согласился Бродяга.

– Ты отсюда кормчего видишь? – спросил Бес.

– Вижу, – сказал Бродяга.

– Если кто к нему полезет…

– Не учи бога, – сказал Бродяга.

Пираты подбирались с моря. На лодках. Старший видел ответный сигнал с корабля. Все нормально. На всякий случай недалеко от корабля он пошлепал ладонью по воде. Послышался стук по дереву. Луну очень удачно затянули облака, и стало совсем темно.

После повторного сигнала должен умереть кормчий. А там эти бараны начнут метаться в темноте, пока все не передохнут. А на других кораблях будут ждать нападения до самого рассвета. Потом соберут покойников и уйдут дальше. Не они первые.

Лодки уже были возле самого корабля, когда откуда-то с кормы донесся глухой звук удара и вскрик. С кормчим чисто не получилось. Ну и хрен с ним. Свист, удары крючьев о дерево.

– Да-аешь! – взревели пираты, взбираясь на палубу.

Лязг, крики, удары металла о металл. Всплеск. Другой. И беспрерывные крики. Командовавший нападением пират увидел перед собой тень, взмахнул мечом… И упал замертво. Рыбаки и ополченцы еще некоторое время кричали, размахивая спросонья оружием, но потом сообразили, что при отсутствии врага все это выглядит несколько нелепо.

Зажглись факелы. С соседних кораблей кричали, пытаясь выяснить, что случилось, им отвечали, что сами пока не поняли. Да, напали пираты. Часовые на корме проморгали, за что и поплатились. Оба лежат мертвые. Напасть пираты напали, но теперь тоже лежат мертвые. Не все, некоторые еще живы. Но пребывают в беспамятстве. Кроме часовых на корме пострадал только Слепой, которого обнаружили неподалеку от рулевого весла. Слепой был оглушен, лежал с ножом в руке и без повязки на глазах. Удивительно было не это, – мало ли с чего может шляться слепой музыкант по кораблю. Приведенный в чувство ведром воды, Слепой вдруг заморгал одним глазом и попытался прикрыть его от света факела.

– Так это ж Одноглазый! – восхищенно выкрикнул Горластый. – Это ж он нам головы морочил. Сле-епо-ой…

К утру все на «Голубе» уже успели всё обсудить, воспоминания о ночи приобрели законченный вид. Теперь каждый знал, сколько именно супостатов лично он в темноте порешил – десятка полтора, не меньше, – как именно он поднял тревогу… Оставалось непонятным, отчего Слепой, он же Одноглазый, свалился, не добравшись до кормчего. При свете утреннего солнца кто-то обратил внимание, что пират упал как раз на кровь жертвенного петуха. Ясное дело, поняли все, жертва – она не просто так.

Сам Одноглазый ничего не говорил и не объяснял. И собственно, ничего и не знал. Все шло замечательно. Два его человека попали в команду, он сам тоже устроился на корабль. И был готов уже избавиться от надоевшей повязки. Хотя как еще кривой может скрыть свой недостаток? Прикинуться слепым. А возле спящего кормчего… Ну не смог он рассмотреть в темноте массивное каменное грузило, прилетевшее почти с самой кормы. Вспышка – и все.

На всех кораблях орали и радостно лупили в щиты, когда плененных пиратов вешали на рее «Голубя».

Бродяга стоял в стороне и рассматривал блики на воде. Пираты хрипели долго.

Бес задрал голову, разглядывая Одноглазого.

– Не нравится? – спросил Бес не оборачиваясь.

– Мне должно это нравиться? – Бродяга еще раз мельком глянул вверх и снова отвернулся.

– А, ну да, боги живут в чистоте, и если кого убивают, то красиво, на расстоянии. Молнией или Силой. А вот так, рукой, чтобы почувствовать, как умирает человек, как перестает биться его сердце, столкнувшись с клинком…

– Почувствовать вонь посмертного дерьма, – сквозь зубы процедил Бродяга.

– Это бывает у повешенных, – сказал со знанием дела Бес. – И вообще у убитых. Все мышцы перестают подчиняться. Радуйся, что не нам приказали прибрать палубу.

Эта почетная обязанность досталась Щенку. Но тот не огорчался, а вроде даже радовался. И у остальных настроение было самое что ни на есть замечательное. Корабль, развесивший однажды на реях пиратов, становился счастливым кораблем, неприступным для врагов.

Корабли ушли в море. Трупы завоняли к полудню, их сбросили за борт. Ветер оставался попутным все время пути до Проклятого города. За эти три дня Бродяга так и не заснул.

– Ну не знала я, что с ним Алый, – в который раз сказала Самка Мастеру.

Она явилась к нему сразу, как только узнала, что именно рассказал богам Младший дракон. Явилась испуганная и потерянная.

Даже то, что Вечный город получил все шансы оправдать свое название, уже не так радовало. Она, кстати, никогда и не теряла надежды, между прочим. Если бы она узнала вовремя, что Беса ищут боги, то сама, лично, прямо из постели… Хотя нет, не из постели. А вот после того, как он уже ей все рассказал, Самка своими руками отволокла бы его на Острова.