– Не отвлекайся.

– Как ты можешь этим заниматься? – спросил Кир. – Ведь Бог это запрещает.

– У меня свой собственный Бог. И, кажется, он самый правильный. Он ничего не запрещает, кроме как портить людям жизнь и ничего не требует, кроме как помогать, если ты можешь помочь. А вызываю ли я духов, ему все равно.

– Ты в это действительно веришь?

– Сейчас убедишься. Я делала это сто тысяч раз и всегда получалось.

Она расстелила на столе большой круглый листок со многими значками (листок был отпечатан типографским способом, как приложение к самоучителю) и положила на него блюдце.

– Что теперь? – спросил Кир.

– Теперь задернуть все шторы и зажечь три свечи. Смотри, какие молнии!

Она подошла к окну и вдруг замерла, будто наткнулась на невидимую стену.

– Что-то увидела?

– Нет, это только показалось.

– Что?

– Не приставай, не скажу.

– Я не отстану.

– Показалось, что вижу знакомого. Он как-то странно бежал через двор. Но только вначале показалось; это не он. Почему гроза немая?

Она задернула шторы, но молнии все равно синевато проблескивали сквозь ткань. Поставила треугольником свечи и зажгла их.

– Что теперь? – спросил Кир.

– Теперь нужны наши руки. Да. Твои руки нужны мне, но не приставай, пожалуйста. Будь серьезнее. Клади свои так, чтобы все десять пальцев касались блюдечка. Да не так, чтобы только прикасались. Теперь я.

– Ну и что?

– Теперь можно задавать вопросы. Сначала простые.

Например: сколько нас в комнате? Прикасайся чуть-чуть и слегка двигай пальцами, но не толкай блюдце.

Блюдце слегка поупрямилось и остановилось на цифре два.

– Это еще не показатель, – сказал Кир.

– Ты пришел? – спросила Тамара таким загробным голосом, что Кир подавился улыбкой. Нельзя смеяться над чужой верой.

– Да, – ответило блюдце.

– Ты красно-черный дух?

– Да. Я свободен.

– Почему?

– Потому.

– Что-то он не очень информативен, – заметил Кир. – Мог бы и объяснить.

– Как тебя зовут? – спросила Тамара.

– Не зовут, – ответил дух.

Тамара объяснила:

– С ним нужно говорить, как с маленьким ребенком. Его нужно правильно понимать. Сейчас он сказал, что его не зовут обычно; обычно он приходит сам и причиняет несчастья. Он злой дух.

– Какое число я задумал? – спросил Кир.

– Тридцать три, – совершенно правильно ответил дух.

– Просто я думал о числе тридцать три, – не поверил Кир, – мои подсознательные движения передались блюдцу.

– Давай спросим его что-нибудь о будущем?

– Ха-ха-ха, – сказало блюдце.

– Сколько мне осталось жить? – задала Тамара стандартный вопрос.

– Десять.

– Десять лет?

– Десять минут. Ха-ха-ха.

– Глупости все это, – сказал Кир, – а мне сколько осталось?

– Умрете вместе.

– Как мы умрем?

– Пистолет.

Тамара оторвала пальцы от блюдечка.

– Его предсказания обычно выполнялись. Мне страшно.

– Но я же с тобой, – ответил Кир. – Нам нужно всего лишь подождать десять минут. Тогда ты увидишь, что никаких предсказаний нет. Ты же не умрешь от страха за каких-то десять минут?

Он тоже убрал руки со стола. В тишине послышались тикания часов. Сразу два будильника тикали, перегоняя друг друга – тиканье одного набегало на тикание другого, сливалось с ним и снова убегало вперед.

– Давай смотреть на часы.

– Давай. Только не молчи. Молчать страшно.

– Может быть, найти какое-никакое оружие?

– Чепуха.

– Расскажи что-нибудь.

– Когда мне было лет десять, – начал рассказывать Кир, – мы с мальчиками ходили в поход. Нас было человек шесть или восемь. Мы каждый вечер рассказывали страшные истории. Когда страшные истории исчерпались, мы стали выдумывать что попало.

Каждый старался выдумать пострашнее. Дошла очередь и до меня.

Я выдумал старуху, которая выходит из зеркала, если ее трижды позвать ровно в двенадцать часов ночи. Эта старуха душит насмерть того, кто ее позвал. Я даже выдумал имя для этой старухи. И вот настала ночь…

– Извини, – перебила Тамара, – сколько времени нам осталось?

– Шесть минут. Пять с половиной. Вот, когда настало двенадцать часов ночи, мы все сбились в одну палатку и у каждого было зеркало. Мы хотели проверить, кто из нас самый смелый. Я сам выдумал эту сказку и поэтому точно знал, что бояться нечего. Я хотел быть самым смелым. Но когда настало без одной минуты двенадцать; когда я посмотрел в зеркало…

Короткий звонок в дверь.

– Кто это может быть?

– Я никого не жду. Что случилось без одной минуты двенадцать?