– Мы разве перешли на «ты»? – удивился Валерий.

– Я всегда перехожу на «ты» после первого поцелуя. Знаешь, с кем я один раз поцеловалась? Не поверишь – ему было сорок восемь! Идем сюда.

Она завела его в тесную туалетную будку и сцеловала всю помаду. Потом вынула зеркальце и прихорошилась, делая серьезное лицо, как делают большинство женщин. Все это время она не снимала темные очки.

Выходя, они встретили пузатого старичка со старушкой.

Старичок был гол до пояса, толст и дрябл, желтокож – от старости, а не от загара. В его взгляде была гусиная надменность. Старушка поглядывала на милого сверху вниз.

Старичок и старушка держались за руки, они до сих пор были влюблены. Старичок крякнул, увидев Женю, старушка посмотрела на него ревниво и попросила пока подержать книжку. За окном медленно поворачивались огоньки далекой деревни. 

– Здрасти! – сказала Женя и кивнула головой вперед.

(Валерий помнил этот ее жест еще с пятого класса; как мало меняются, в сущности, люди.)

– Здрасти, – ответила Тамара надменно. До того надменно, что было просто смешно. Женя, однако, смутилась.

– Это моя ученица, – сказал Валерий, – у нее семейные неприятности, она поедет с нами. Я тебе потом все расскажу.

Ее проблемы очень похожи на наши; мы обязательно должны ее взять.

– Как хочешь, – Тамара пожала плечами. Ее лицо показывало абсолютный нуль – холоднее невозможно.

– Я сюда сяду, – сказала Женя и примостилась у окна, прилипла носом, насколько позволяли очки.

Тамара снова пожала плечами, чуть снисходительно, чуть презрительно – так умные женщины извиняются перед умным другом за слова глупого мужа. И точно так же извиняются перед пустотой, воображая себе умного друга.

– Что случилось? – cпросил Валерий.

– Ты будешь чай?

– Нет.

– А я уже пила.

Больше никто не говорил.

Валерий устроился на верхней полке и пробовал заснуть.

Приходили приятные мысли: о том, о сем, о той и об этой, запас карман не тянет, как заметил Джойс. Слишком много в этом мире любви, чтобы каждый мог спокойно выбрать свой кусочек. Даже если этот кусочек лакомый.

Он ненадолго заснул и проснулся от ощущения остановки.

Бело-оранжевые огни светили сверху вниз и освещали великолепные колонны. Оранжевый островок и огромный черный наплыв ночи вокруг. Большой город, подумал Валерий, очень большой город. Тамара продолжала сидеть внизу и читать журнал «Эроклуб». Ее было жалко и было чуть стыдно перед ней. Валерий начал пережевывать это чувство; оно пережевалось и пропало. Женя спала, сбросив простыню, так и не сняв очки.

Он проснулся еще раз, уже начинало светлеть, было видно первое море, гладкое, похожее на зеленоватый бархат. У моря плыла обыкновенная земля, смая обыкнованная, нерадостная, незамечающая близости чуда. Кто-то спозаранку ловил рыбу – черный четкий силуэт в широкой резиновой шляпе. Валерий свесил голову вниз и посмотрел. Тамара спала, небрежно бросив голову на левый локоть (перележит ведь, подумал Валерий и порадовался сам за себя, за свою заботливость). Женя не спала и смотрела на него. Она приложила палец к губам, тихо встала и приблизилась.

– Не очень заметно? – спросила она.

– Что?

– С моим глазом.

– С которым?

– С этим, – она говорила шопотом.

– Припух немного.

– Больше ничего?

– Ничего. А что должно быть?

– Я потом расскажу, это слишком страшная история, чтобы рассказывать ее ночью.

Она протянула руку и, приблизив его голову, легко поцеловала. Так целуют хорошо знакомую игрушку. Валерий сделал немой знак в сторону Тамары.

– Это же интересно, – сказала Женя, – пусть спит, она не узнает. Так ведь интересней, правда? Только не читай мне читки.

– Будешь говорить мне «вы» в чужом присутствии, хорошо?

– Хорошо, но тогда ты мне тоже должен одно желание. Я тебе нравлюсь?

– Да.

– Я тебе понравлюсь еще больше, – Женя поцеловала его снова и легла на свою полочку, не забыв надеть очки. Она сразу же уснула.

Лунатичка какая-то, – подумал Валерий, – вот так среди ночи… Может, это она во сне? Так хорошо…

Он на самом деле чувствовал себя хорошо. Была некоторая справедливость в этом, некая месть судьбе, не допускавшей его аж до двадцати шести лет к самой соблазнительной тайне.

Теперь он чувствовал себя вправе вернуть себе упущенное.

Еще раз он просыпался от того, что Тамара встала и подоткнула ему одеяло. Было уже почти светло и очень синее, очень плоское море двигалось сразу двумя полосами справа и слева.

Так не бывает, подумал Валерий, засыпая. 

Они сняли две комнаты в четырехкомнатной квартире с видом на соблазнительный виноградник и предостерегающую собачью будку, недалеко от центра. Комнаты были рядом; Женя наткнулась в темном коридорчике, прилипла грудью и сладко обняла: