Шрифт:
Но она молчала. Прошло несколько минут.
– Почему ты замолчал? – спросила Тамара.
– Что-то подступило к горлу. Мне было слишком тяжело с ней, пойми. Это еще до сих пор не прошло.
– Я понимаю.
Он стал таким счастливым, что захотелось плакать. Если бы она провела рукой по его лицу, он бы обязательно заплакал.
– Что такое? – заметила она.
– Мне слишком хорошо с тобой. Я от этого весь дергаюсь внутри. Я не могу привыкнуть к счастью.
Тамара пошевелилась и встала.
– Что это? – спросил Валерий, нащупав сложенный листок.
– Это письмо.
– От кого?
– От меня к тебе.
– Но мы ведь рядом.
– Все равно. Я не могу сказать тебе словами, на бумаге легче.
Она замолчала и Валерий слышал сквозь темноту, что она плачет.
– Ты плачешь?
– Нет.
– Я включу свет.
– Не надо.
– Но я не смогу прочесть.
– И не надо, – сказала она решительно, нащупала листок и вырвала его из пальцев. Было слышно, как рвется бумага. Утром я попробую составить клочки, – подумал Валерий.
– И не вздумай составлять клочки утром, – сказала Тамара.
– У меня и в мыслях такого не было.
– Было. Я их с собой заберу. – она прижалась к нему щекой; щека была мокрой.
– Что с тобой?
– Ничего со мной.
– Ты же сильная. Ты же никогда не плакала раньше, – сказал Валерий.
– То было раньше. Раньше мы были другими. Раньше у нас были поверхностные отношения, ненастоящие.
– А теперь?
– А теперь я не знаю. Иррациональные.
– Так что же делать? – спросил Валерий.
– Ничего, так и должно былть. Отношения всегда либо поверхностны, либо иррациональны.
– А если я хочу спокойствия?
– Тогда иди в монастырь.
Она встала, нашла в темноте гитару и снова принялась петь про ежиков, которые по рублю.
82
Все утро они целовались, каждый поцелуй затягивался, но не выходил за рамки поцелуя. Каждый поцелуй был особенным;
Валерий чувствовал, что вот так он целуется впервые в жизни; но заканчивался этот поцелуй, начинался следующий, и следующий тоже был впервые. Некоторые из поцелуев кружили голову, от других бегали мурашки по спине, от третьих начинало стучать сердце, а некоторые были только бессмысленным трением губ.
– Послушай, как бьется сердце, – сказал Валерий и положил ее руку на свою грудь.
Тамара снова заплакала.
– Ну сколько можно реветь?
– Я хочу быть с тобой!
– Ты и так со мной.
– Я хочу всегда!
– Ты и так всегда.
– Но мне ведь нужно уходить!
– Ничего тебе не нужно. Ты останешься только со мной.
– Правда? Тогда давай уедем куда-нибудь.
Валерий прикинул варианты в уме. Это действительно было лучшим выходом. С деньгами можно ехать куда угодно и на любой срок.
– Давай поедем к морю, – сказал он.
– Мы гитару возьмем?
– Возьмем.
– Тогда поехали, – согласилась Тамара. – А когда?
– Чем скорее, тем лучше. Я сегодня схожу за билетами.
– А мне нужно еще собраться. И вдруг меня не пустят?
– А сколько тебе лет?
– Почти двадцать.
– Тогда ты сама можешь решать что тебе делать.
Через несколько часов он стоял у билетной кассы и удивлялся нерадивости суперсовременной системы «Экспресс». Система состояла в том, что расплывающаяся от скуки билетерша запрашивала по телефону информацию от компьютера, а компьютер отвечал «да» или «нет», но не называл причины. С первого раза билетов не оказалось. Валерий несколько раз переформулировал свой вопрос и с энной попытки компьютер ответил «да». Он реагировал только на определенную форму вопроса. Билетов было полно, потому что никто не мог их купить. На обратном пути к Валерию пристал жулик, видевший сотню, и Валерий удалым движением хряснул его по физиономии. Вообще, что-то изменилось после сидения в шкафу. Пережив верную смерть, становишься смелее и начинаешь презирать тех, кому жизнь выдала лишь мелкие монеты. Даже шаги за спиной не пугали больше, а только раздражали.
Сейчас за его спиной уже шла маленькая толпа, человек в пять или шесть. Явно были слышны женские шаги, немного напоминающие каблучки Людмилы, остальные были, кажется, мужскими. Валерий несколько раз перебежал дорогу перед машинами – чтобы преследователи попали под колеса. Даже если вас нет, все равно получайте! Попав под колеса, шаги отставали, но быстро догоняли его.
Он позвонил Тамаре.
– Я купил билеты на сегодняшний вечер.
– Но у меня ничего не сложено.
– Все купим по дороге.
– У тебя так много денег?
– Хватит. Жду тебя здесь через два часа.
Тамара пришла через три. Было видно, что она очень спешила.
– Меня не пускают, – сказала она.
– Вот билеты, – показал Валерий, – поезд через час.
– Но у меня нет ничего с собой!
– Паспорт?
– Паспорт есть.
– Остальное купим.
Через полчаса они были на вокзале. Перрон был почти пустым, несмотря на сезон отпусков. Стояла кучка цыган и кучка загорелых западян с бледной белокурой девочкой.