— Я часто играла там, около голубятен, — сказала она. — Голубятни там очень старые, еще со времен, когда письма друг другу посылали голубиной почтой. В Венеции этот вид связи очень любили. Когда богатые венецианцы на лето уезжали за город, они таким образом посылали весточки домой. Я обычно придумывала себе такую игру, будто меня на чердаке заперли, а я выпускаю своих голубей, чтобы позвать на помощь. И вот однажды в пыли и голубином помете я нахожу это крыло. Одна из старых сестер-монахинь еще помнила, откуда это крыло взялось, она-то мне про карусель и рассказала. А когда увидела, как меня вся эта история захватила, она мне это крыло просто оставила.

— Так вы в сиротском доме играли? — Сципио смотрел на нее подозрительно. — А как же вы там оказались-то?

Ида провела рукой по волосам.

— Я в этом сиротском доме росла, — ответила она. — Больше десяти лет. Наверно, это были не самые счастливые годы моей жизни, но некоторых сестер я до сих пор иногда навещаю.

Оса смотрела на Иду не отрываясь, будто только сейчас увидела ее лицо. Потом вдруг потянулась за своей курткой и выхватила оттуда фотографию, которую оставил им граф. Она придвинула фотографию Иде.

— Вот там, за крылом, вам не кажется, что это на голову единорога смахивает?

Ида Спавенто склонилась над фотографией.

— Откуда у вас этот снимок? — спросила она. — От вашего заказчика?

Оса кивнула.

Сципио подошел к кухонному окну. На улице все еще была непроглядная темень.

— Так если на этой карусели прокатиться, можно взрослым стать? — спросил он.

— Да, после нескольких кругов. Странная история, правда? — Ида поставила чашку в мойку. — Но, полагаю, ваш заказчик сможет рассказать ее еще лучше, чем я. Мне кажется, он знает, куда подевалась карусель Милосердных сестер. Иначе зачем бы ему поручать вам выкрадывать у меня крыло? Вероятно, без этого крыла у него карусель не вертится.

— Он уже очень стар, — сказал Проспер. — У него совсем немного времени осталось, чтобы карусель запустить.

— Знаете что, синьора? — Моска провел по крылу рукой. Старое дерево было шероховатым на ощупь. — Если это крыло и впрямь от льва на карусели, то вам, вообще-то говоря, от него тоже проку немного. А раз так, то, наверно, вы могли бы отдать его нам, разве нет?

Ида Спавенто улыбнулась.

— Вот как? Отдать, значит? — Она отворила дверь в сад и впустила в кухню волну холодного ночного воздуха. Постояла какое-то время на пороге, спиной к ребятам, потом вдруг резко повернулась. — А как насчет сделки? — спросила она. — Я отдаю вам крыло, вы доставляете его графу, тот вам платит, но за это…

— Ага, сейчас главная закавыка и будет, — пробурчал Риччио.

— Но за это, — продолжила Ида Спавенто, — мы проследим, куда граф с моим крылом направится, и, быть может, найдем карусель Милосердных сестер. Я говорю «мы», потому что, разумеется, пойду с вами, это одно из условий нашей сделки. — В ожидании ответа она, не отрываясь, смотрела на лица ребят. — Ну, что скажете? Я не требую своей доли в вашем вознаграждении. Работа фотографа приносит мне больше денег, чем я в состоянии потратить. Ну же, соглашайтесь!

Но ребята смотрели на нее без особого восторга.

— Как это мы его выследим? Что это значит? — Риччио чуть язык себе не сломал, исследуя дырки у себя в зубах.

— Не знаю, этот граф — он жуткий какой-то, — пробормотал Моска. — А что, если он нас поймает? По-моему, от него можно ждать больших неприятностей.

— Но неужели фотография не вызывает у вас никакого любопытства? — Ида снова прикрыла дверь в сад и возвратилась к своему стулу. — Неужели вам не хочется хоть разок на эту карусель взглянуть? Она же, наверно, такая красивая!

— Лев на площади Святого Марка тоже красивый, — буркнул Моска. — Вот на него бы и глядели…

И тут вдруг Сципио встал. Нелегко ему было делать вид, будто он не замечает мрачных взглядов товарищей, однако он очень старался.

— Я принимаю предложение, — сказал он. — Это честная сделка. Мы получаем наши деньги, и даже если граф заметит, что мы за ним следим, уж убежать-то от него мы всегда сумеем.

— Я все время слышу «мы» да «мы», — взвился Моска. — Никаких больше «мы», ясно тебе, фанфарон ты несчастный. Ты теперь не с нами, и никогда не был с нами, хоть и прикидывался.

— Да, отправляйся домой, в свои расписные хоромы, — крикнул Риччио. — А нам, бедным сироткам, больше неохота с барчуком Сципио водиться, с Королем воров.

Сципио стоял, молча кусая губы. Он открыл было рот, собираясь что-то возразить, и закрыл его снова. Только Моска и Риччио угрюмо смотрели на него в упор, Оса же пристально изучала узор скатерти, а Бо уткнулся головой Просперу в плечо, словно желая спрятаться.

— Вы мне можете объяснить, в чем дело? — спросила Ида Спавенто, а когда ей так никто и не ответил, она встала, подошла к раковине и принялась мыть кофеварку.