— Ах, вот как, — проговорил он, скрещивая руки на груди. — Проспера и Бо вы не выбрасываете, хотя только благодаря им этот детектив здесь объявился. Зато мне, конечно, остаться нельзя, хотя именно я показал вам это убежище, хотя я всем вас снабжал — и деньгами, и теплой одеждой. Даже матрасы вам привез на дырявой посудине Моски, я чуть не утонул на ней. Одеяла вам раздобыл и печки, когда тут холодно стало. А думаете, легко было у родителей все эти безделушки красть?

— Ну, ясное дело, легко. — Моска не спускал со Сципио холодного насмешливого взгляда. — Они небось горничную заподозрили, или кухарку, или еще кого-нибудь из вашей бесчисленной челяди.

На это Сципио ничего не ответил. Он вдруг покраснел как рак.

— Каюк, — проговорил Риччио. — Прямое попадание.

— Они заподозрили кого-то другого? — Оса смотрела на Сципио с неприкрытым ужасом.

Сципио застегнул сюртук до самой шеи.

— Няню мою!

— Ну? Ты хотя бы за нее вступился?

— Да как?! — Сципио метнул в потрясенную Осу яростный взгляд. — Чтобы отец в интернат меня отправил, да? Думаете, мне у них лучше живется, чем в сиротском приюте? Вы отца моего не знаете! Да он за одну украденную запонку заставил бы меня с табличкой на шее бегать, на которой будет написано: «Я жалкий мелкий воришка! »

— Ее посадили? — Оказалось, Бо тоже все слышал, хоть и старался не слушать изо всех сил. — По-настоящему, прямо в тюрьму?

— Кого? — Сципио раздраженно обернулся к нему, все еще со скрещенными руками, словно они могли защитить его от укоряющих взглядов остальных.

— Служанку эту. — Бо покусывал нижнюю губу.

— Да какой там! — Сципио передернул плечами. — Доказать-то они ничего не могли. Просто уволили без предупреждения, только и всего. Если бы я эти треклятые щипчики не прихватил, они бы и вовсе ничего не заметили. Большую-то часть я из тех комнат брал, где и не бывает никого, там вещи просто так, без толку пылятся. И только когда мать обнаружила, что ее бесценные щипчики для сахара пропали, тут уж она хватилась, что и еще кое-чего недостает. Ну вот. Теперь у меня больше нет своей прислуги.

Остальные смотрели на Сципио так, будто вместо волос у него змеи.

— Ну, знаешь, Сцип, — пробормотал Моска.

— Я делал это только ради вас! — закричал Сципио. — Или вы забыли, как мыкались, пока я о вас заботиться не начал?

— А ну вали отсюда! — Риччио в ярости ткнул Сципио в грудь. — Без тебя прекрасно проживем. Мы тебя больше знать не желаем! Да тебя на порог сюда не надо было пускать!

— Это меня-то на порог не надо было пускать? — Сципио заорал так, что Бо в испуге зажал руками уши. — Да что ты о себе возомнил? Это все отцу моему принадлежит!

— Ах да, ну как же! — заорал Риччио в ответ. — Вот и беги к своему папаше, заложи нас поскорей, доносчик поганый!

Тут Сципио на него бросился. Оба сцепились с такой яростью, что только с помощью Моски Просперу и Осе удалось их растащить.

Увидев, что у Риччио из носа идет кровь, а у Сципио все лицо расцарапано, Бо захныкал, а потом разразился таким ревом, что все испуганно оглянулись.

Оса кинулась к нему и даже Проспера опередила. Она нежно укрыла его в объятиях и, утешая, гладила по волосам, которые у корней уже снова были белобрысыми.

— Иди домой, Сцип, — сказала она неприязненно. — Мы тебя известим, как только узнаем, когда с графом встречаемся. После завтрака кто-нибудь из нас сходит к Барбароссе, так что, может, у нас к обеду ответ будет.

— Что? — Риччио отпихнул Моску, который пытался отереть ему кровь с лица. — Чего это ради ты собираешься его извещать?

— Прекрати, Риччио, — резко осадил его Проспер. — Я его отца видел. У такого ты бы и ложечку чайную стащить не осмелился. А уж признаться не осмелился бы и подавно.

Риччио только сопел, прижимая тыльную сторону руки к разбитому носу.

— Спасибо, Проп, — буркнул Сципио. От ногтей Риччио щека у него была полосатая, как зебра. — Тогда до завтра, — пробормотал он, но замешкался и снова оглянулся. — Так вы правда меня известите, да?

Проспер кивнул.

Но Сципио все еще медлил.

— А детектив? — спросил он.

— Слинял, — ответил Моска.

— Что?

— Да это неважно. Мы взяли с него честное слово, что он нас не выдаст, — сообщил Бо, высвобождаясь из объятий Осы. — К тому же он теперь наш друг.

Сципио смотрел на Бо с таким изумлением, что Оса громко расхохоталась.

— Ну, друг — это, допустим, преувеличение, — сказала она. — Ты же знаешь, Бо просто без ума от этого типа. Однако выдать он нас, пожалуй, и правда не выдаст.

— Что ж, раз вы так считаете. — Сципио передернул плечами. — Тогда до завтра.

И он медленно поплелся между рядами красных плюшевых кресел, на ходу поглаживая их спинки и не сводя глаз с усыпанного звездами занавеса. Он брел очень медленно, словно все еще ожидая, что его окликнут. Но никто не окликнул, даже Бо. Тот гладил своих котят.