Сразу за воротами церкви Святого Илии стоял дом, который уже давно и очень сильно привлекал внимание Николь, – оттуда всегда доносились звуки музыки и взрывы веселого смеха. Она выяснила, что дом принадлежит мистеру Уильяму Строксу, и в нем находятся школа танцев, курсы по обучению фехтованию, а также акробатические классы, где обучают верховой езде и умению падать с лошади.

Каждый раз, когда она проходила мимо этого дома, ей очень хотелось подняться по ступенькам крыльца и заглянуть в дверь. И в этот чудесный майский день, слыша, как в трех ближайших садах, окружавших Сент-Джонс, Беильел и Тринити-Колледж, вовсю распевают птицы, Николь, стоя около дома, боролась с искушением подняться на крыльцо. Вдруг мальчишка, которого она заметила еще раньше, когда он проезжал через городские ворота в сопровождении взрослого мужчины, неожиданно оказался у ее ног и споткнулся о коляску с Мирандой.

– Тысяча извинений, мадам, – произнес он и отвесил грациозный поклон, который сделал бы честь мистеру Строксу.

У мальчика был просто очаровательный голос, голос, который находится на той стадии, когда юноша начинает говорить, как мужчина. Она поняла это потому, что слово «извинений» прозвучало на целую октаву выше.

– Почему ты не смотришь, куда идешь? – сказала Николь, притворяясь рассерженной. – Ты же мог уронить мою дочь.

Вместо ответа мальчик наклонился и посмотрел на Миранду, которая находилась в нерешительности, не зная, плакать ей или смеяться. Он пощекотал девочку, и она улыбнулась.

– Какой прелестный ребенок! – воскликнул он тоном придворного льстеца. – Осмелюсь сказать, мадам, что эта девочка, когда вырастет, будет разбивать сердца мужчин с такой же легкостью, как и ее красавица мать.

Николь громко рассмеялась, очарованная нахальством этого чертенка.

– Тебя что, учат в этой школе говорить комплименты? – спросила она, показывая на дом, рядом с которым они стояли.

Мальчик снова поклонился, на этот раз его длинные черные волосы почти коснулись его запястий:

– Мне нет необходимости учиться этому, мадам. Это для меня все равно, что дышать.

Милый голосок звучал то выше, то ниже, а темные глаза напомнили Николь удивительный цветок под названием черный тюльпан, к тому же в их глубине вспыхивали озорные огоньки, и актриса не выдержала и рассмеялась от удовольствия еще громче:

– Ты просто маленький озорной чертенок! Ну-ка, скажи мне, сколько тебе лет?

– Тринадцать… скоро исполнится. Мой день рождения двадцать девятого мая.

– Значит, твой знак – Близнецы?

– Да, я близнец. Астрологи матери составили мой гороскоп, когда я родился, и в нем говорится, что я буду любовником многих женщин. Не думаю, что она была в восторге от этого.

– Я тоже так думаю. Надеюсь, она сейчас, когда ты в таком нежном возрасте, хорошо следит за тобой?

Лицо мальчика слегка помрачнело, но он посмотрел прямо в глаза Николь:

– В данный момент она не может этого делать, потому что находится далеко от Оксфорда. Обо мне заботится мой отец.

Николь почувствовала легкое огорчение:

– Надеюсь, вы с ней расстались не из-за политических разногласий?

Мальчишка снова просиял:

– У меня такое чувство, что на этот вопрос кое-кто мог бы ответить положительно, – он опять помрачнел и потупил взор. – Она даже не появится на моем дне рождения, хотя отец устраивает небольшое торжество, – он помедлил, на смуглом, с еще по-детски пухлыми щеками, лице мелькнула белозубая улыбка – А вы, мадам, не хотели бы присоединиться к нашей компании? Я бы почел это за огромную честь. Ведь мы с вами уже друзья, правда?

– А где будет проходить торжество? – осторожно спросила Николь, не желая ставить себя в неловкое положение.

– В доме моего кузена, на Хай Стрит. Их с братом сначала поселили там, но потом они нашли себе другое жилье. А сейчас они оба вообще где-то сражаются, так что дом стоит пустой. Я пришлю вам адрес. Пообещайте мне, что придете, – все его нахальство вдруг исчезло, он превратился во взволнованного подростка.

– Это будет двадцать девятого?

– Да. Это не великолепный обед, мы устраиваем ранний праздничный ужин. Я очень буду вас ждать, – и прежде чем Николь успела еще что-то сказать, мальчишка быстро поцеловал ей руку и исчез за дверями школы.

Она стояла, глядя ему вслед, и размышляла о том, что это самый необычный и очаровательный мальчик, какого она когда-либо видела, он был явно дитя своего времени. Разве можно представить мальчика его возраста в двадцатом веке, имеющего столько шарма и напористости? Но, с другой стороны, вся молодежь этого столетия была похожа на тепличные растения, которым пришлось повзрослеть раньше времени из-за войны. Потом Николь вспомнила о детях, гибнущих в Югославии, о невинных жертвах в странах третьего мира и о тех несчастных обездоленных сиротах, которые находятся в многочисленных британских приютах. Дети лишены любви и заботы, а непростительно легкомысленному обществу нет до этого никакого дела, и она содрогнулась, попробовав и поняв потерянность и незащищенность, которые испытывают дети и подростки во все времена.