— Неплохое начало дня, — заметил Моркоу.

— Спасибо, что спросил. Я жива-здорова и отлично себя чувствую, — отозвалась Ангва.

— Ощущаешь, что работаешь не зря.

— Только волосы растрепались и рубашка порвалась.

— Отличная работа, капрал.

— Иногда мне кажется, ты меня совсем не слушаешь.

— Абсолютно с тобой согласен.

Шла перекличка личного состава Стражи. Ваймс с легким испугом взирал на море лиц.

«О боги, — подумал он. — Сколько же их стало? Несколько лет назад Стражу можно было пересчитать по пальцам на руках слепого мясника, а теперь…

И новички все прибывают и прибывают!»

Он повернулся к капитану Моркоу.

— Кто все эти люди?

— Стражники, сэр. Вы лично их приняли.

— В самом деле? Но кое-кого я вообще первый раз в жизни вижу!

— Вы подписывали документы, сэр. И каждый месяц вы подписываете ведомость с заработной платой. Не сразу, конечно, но лучше поздно, чем никогда.

Голос Моркоу содержал легкие осуждающие нотки. В работе с бумагами командор Ваймс руководствовался довольно простым принципом: «Не касайся их, пока совсем не припрет, а потом, когда кто-нибудь начнет на тебя орать, припаши его к этой работе».

— Но как они вступили в Стражу?

— Как обычно, сэр. Их привели к присяге, выдали по шлему…

— Эй, да это ведь Редж Башмак! Он же зомби! Еле на ногах стоит, сущая развалина!

— В обществе умертвий — влиятельная фигура, сэр, — ответил Моркоу.

— А у нас он что делает?

— На прошлой неделе Редж Башмак обратился с жалобой на притеснения со стороны Стражи, которым порой подвергаются страшилы, сэр. Он был очень, м-м, убедителен, сэр. Поэтому я объяснил ему, что Стража весьма нуждается в специалисте по данному вопросу. Так он и вступил в наши ряды.

— И что, больше жалоб не поступало?

— Теперь их вдвое больше, сэр. На сей раз со стороны живых, сэр, и все на господина Башмака. Вот чудно-то, правда?

Ваймс покосился на капитана.

— Его это очень задевает, сэр. Он говорит, что живые просто не понимают проблем, возникающих при поддержании общественного порядка в мультижизненном обществе, сэр.

«О боги, — подумал Ваймс; — я поступил бы точно так же. Но я сделал бы это потому, что я плохой человек. А Моркоу настолько ХОРОШИЙ, что заслуживает ордена за свою положительность, — не может же быть, чтобы он нарочно…»

И почему-то Ваймс знал, что ответа на свой вопрос он не получит никогда. Порой невинный взгляд Моркоу казался ему очень толстой стальной дверью.

— И ты записал его в Стражу?

— Никак нет, сэр. Это сделали вы. Вы подписали приказ о его назначении, о выдаче ему обмундирования и выплате жалованья, сэр.

Перед внутренним взором Ваймса возник образ: очередная кипа документов, которые он не глядя подписывает. А что ему еще оставалось? И люди им нужны, тут тоже не поспоришь. От него, от Ваймса, требовалась лишь подпись, но…

— Любой в чине сержанта и выше имеет право набирать рекрутов, сэр, — Моркоу как будто прочел его мысли. — Об этом говорится в Уставе. Страница двадцать два, сэр.

— Так ты набирал рекрутов? И скольких ты уже набрал?

— О, немного, пару-тройку. И мы по-прежнему страдаем от нехватки рабочих рук, сэр.

— Кто-кто, а Редж вряд ли поможет решить нам эту проблему. У него руки то и дело отваливаются.

— Вы будете произносить речь, сэр?

Ваймс обвел взором собравшееся… разнообразие. Точнее слова и не подберешь. То есть слов на свете много, но в данной ситуации уместнее всего было это.

Высокие и приземистые, жирные и тощие, тролльи (с не сошедшим еще лишайником) и гномьи (сплошь борода)… А вон торчит горшкоподобная глыба голема констебля Дорфла. И всякие умертвия, включая… Впрочем, он не был уверен, к какой именно категории следует отнести капрала Ангву, весьма умную девицу, а в случае необходимости — весьма полезную волчицу. Изгои и отбросы, как однажды выразился Колон. Точно, никому не нужные изгои и жалкие отбросы, ведь нормальные люди стражниками не становятся. Формально все они были в мундирах, только эта форма не походила ни на какие другие. Проблема обмундирования решалась просто: рекрутов посылали на склад, где им выдавали то, что более-менее подходило по размеру. В итоге личный состав напоминал ходячую историческую выставку под названием «Самые Забавные Шлемы От Начала Времен И До Наших Дней».

— Э-э… дамы и господа… — начал он.

— Прошу соблюдать тишину и слушать командора Ваймса! — проревел Моркоу.

Взгляд Ваймса упал на Ангву. Она стояла, прислонившись к стенке. Заметив, что он на нее смотрит, она сочувственно закатила глаза.

— Да, ДА, благодарю, капитан, — пробормотал Ваймс. Он вновь повернулся к собравшимся здесь сливкам Анк-Морпорка. И у него отвисла челюсть. Выпучились глаза. А затем Ваймс закрыл рот — почти целиком, только самый уголок остался открытым, и этим самым уголком Ваймс тихонько спросил у Моркоу: — А что это за шишка на голове у констебля Кремня?