— Да, совершенно верно. Если бы Лайм не вложил в поместье деньги, добытые в турнирах, еще неизвестно, что случилось бы с поместьем сейчас.

— Так он вложил в Эшлингфорд свои деньги? — не веря собственным ушам, воскликнула Джослин.

— Да, а почему бы и нет? Лайм же верил, что в конце концов станет здесь полноправным хозяином.

Значит, деньги, которые Мейнард брал из казны Эшлингфорда, принадлежали не только ему, а он, играя в азартные игры, беспечно пускал их на ветер. Но ведь старший брат мог и не давать барону денег, а иногда, возможно, и не давал. Словно прочитав ее мысли, Эмма добавила:

— Я не солгала вам, госпожа. Я сказала истинную правду. Когда-то Лайм и Мейнард очень любили друг друга. Впоследствии это чувство умерло в душе вашего мужа, но Лайм никогда не переставал думать и заботиться о брате.

Вдова не могла не согласиться со словами старой служанки. Хотя незаконнорожденный всем твердил о неприязни к Мейнарду, в его глазах появлялись боль и горечь, когда он говорил о его смерти.

— Лайм винит себя за то, что мой муж стал таким озлобленным. И винит себя в его смерти.

— Лайм?! — удивленно переспросила Эмма.

— Да, — подтвердила Джослин.

На лице старой няни заиграла легкая улыбка.

— Вы уже разговаривали с ним об этом, да?

Женщина невольно насторожилась, но затем, вспомнив, что перед ней честная добрая Эмма, а не Иво, успокоилась.

— Немного.

Служанка засияла.

— Очень хорошо. Но меня удивляет, что он был откровенен с вами. Лайм не относится к людям, привыкшим делиться своими чувствами с другими. Пожалуй, исключением является гнев, который он редко сдерживает.

Джослин задумалась. Итак, Лайм, вопреки привычкам, раскрыл перед ней душу. Но почему?

— Должно быть, вы ему нравитесь. Но он, разумеется, не признается вам в этом.

«Да, телом лорд Фок действительно неравнодушен ко мне, — подумала Джослин, — но, увы, не сердцем». Но почему же все-таки он решил поделиться с ней своими сокровенными мыслями? Она не могла найти ответ.

— К тому же, ему нравится ваш малыш, — Эмма с нежностью посмотрела на Оливера.

Молодая мать покачала головой.

— Да. Поэтому время от времени я вспоминаю, как сильно поначалу боялась брата мужа. Я ведь думала, что он собирается убить и Оливера, и меня ради того, чтобы заполучить Эшлингфорд.

— О чем, конечно, вас предупреждал Мей-нард, не так ли?

— Совершенно верно, — подтвердила Джослин, тряхнув головой. — И я верила ему.

Теперь пришел черед Эммы поддержать и утешить собеседницу.

— Но самое главное, что вы изменили мнение. Вам нечего и некого бояться здесь, в Эш-лингфорде.

Вдова собралась было согласиться, но внезапно вспомнила человека, которого она с каждым днем опасалась все больше.

— Никого? Да, сейчас я не боюсь никого, кроме отца Иво.

Эмма резко выпрямилась.

— Он что-нибудь сделал?

— Отец Иво обвинил меня в том, что я вступила в преступную связь с Лаймом.

— И что же вы ответили?

Джослин со стыдом вспомнила слова, сказанные священнику.

— Я тоже пригрозила ему наказанием. Только не знаю, возымеет ли моя угроза какое-нибудь действие. У меня ведь нет доказательств.

— Но, насколько я понимаю, и у него нет доказательств того, в чем он вас обвиняет. Или я не права, леди Джослин?

— Вы хотите спросить, согрешила ли я с Лаймом? — решив не ходить вокруг да около, уточнила она. — Уверяю вас, мы не были близки.

Старая няня встала.

— Я поговорю с отцом Иво. Больше он не побеспокоит вас, госпожа.

Хозяйка Эшлингфорда с сомнением посмотрела на старую служанку.

— Но что вы можете сделать?

Разгладив ладонью юбки, Эмма ответила:

— Я знаю Иво с тех пор, когда он совсем молодым человеком принял сан священника. И до сих пор мы хорошо понимаем друг друга.

Джослин так и подмывало расспросить ее поподробнее, но она понимала, что ей вряд ли удастся добиться другого ответа.

— Благодарю вас, Эмма.

Кивнув головой, старая няня медленно нагнулась и нежно поцеловала спящего Оливера в лоб.

— Ваш малыш все поставит на свои места, — уверенно заявила она, отстраняясь. — Вот увидите.

Что Эмма имела в виду? Что очарование и непосредственность Оливера растопят лед недоверия у обитателей замка? Молодая мать задумчиво смотрела вслед старой служанке, направляющейся к лестнице. Или что ее сын пробудит в душе Лайма ростки чувства, которое он старательно пытался заглушить?