Она лежала на спине, едва прикрыв простынкой соски и, кажется, не догадываясь, каких душевных терзаний это стоило Эвану, который уже успел пожалеть о том, что завел разговор на эту тему.

— И отставку им я давала чаще, чем они мне, — продолжала она. — А замуж выйти я могла разве что за молодого адвоката; я работала у него в офисе сразу после окончания колледжа. Мы с ним встречались около года, и все казалось замечательным, пока в один прекрасный день, после своей поездки в Канзас-Сити, он не сказал мне, что влюбился в стюардессу. Ты будешь смеяться, но я просто не поверила, решила, что это он так шутит, но он не шутил; пришлось срочно уволиться и ухватиться за первую попавшуюся работу, какая-то занюханная аптечная сеть в Хемпстеде, но там, к счастью, я задержалась всего на несколько месяцев, потому что устроилась в «Бейли». Теперь тебе про меня практически все известно.

В обмен на эту информацию она, само собой, рассчитывала услышать подробности про его супружескую жизнь, и, слово за слово, он сболтнул про самое неприглядное в истории его отношений с Рейчел.

— Вот как, — сказала она, когда он умолк. — Значит, до свадьбы ты с ней не спал.

— Вроде как спал. И да и нет. Это трудно объяснить, понимаешь? — Ну вот, теперь придется объяснять. — Первый раз я привел ее в какую-то зачуханную старую гостиницу в районе западной Двадцать пятой улицы, что было ошибкой. Она была такая зажатая и испуганная и жутко нервная, и из-за этого я тоже непонятно почему разнервничался, так что у нас… ну, в общем… не очень получилось. Потом я несколько раз брал ключи у знакомого с завода от его квартиры в Джексон-Хайте, но там все складывалось не многим лучше. И тогда я подумал: «Какого черта! Лучше уж сразу жениться, а с сексом со временем все само наладится». Понимаешь?

— Конечно.

— Так мы и сделали. Через пару ночей все у нас действительно наладилось, и больше этих проблем не было. И сейчас тоже все хорошо, только у меня до сих пор кошки на душе скребут, что все у нас так нескладно начиналось. И у нее, по-моему, тоже.

Если бы Мэри на самом деле была такой жесткой, как казалась, она бы рассмеялась ему в лицо, но вместо этого она глядела на него в задумчивости.

— Грустно, когда человек женится от безвыходности, — сказала она. — Даже если бы я снова была беременной, вряд ли я бы так уж рвалась замуж. Мне нравится быть одной. Мне нравится моя свобода, благодаря которой я открываю в себе что-то новое. Я думаю, этому меня научил колледж.

— Да? И чему еще он тебя научил? Читать всякую хрень? Спать на полу?

Он тяжело откатился в сторону, не без труда встал на ноги и отправился в кухню за пивом. Он и сам не понимал, чем вызвана эта вспышка ярости: то ли его постыдными откровениями, — никого не пускай, особенно девиц, к себе в душу! — то ли ее признанием, что она целый год была влюблена в адвоката.

— Знаешь, Эван, — тихо сказала она, — мне кажется, колледж может открыть перед тобой совершенно другие перспективы. Ты же не хочешь всю жизнь оставаться механиком?

Он повернулся к ней, стоя на пороге кухни.

— Я не механик. — В его яростном выкрике звучал профессиональный вызов. — Я инженер.

После внесения этой важной поправки («механик», это ж надо было сказать такое!) ярость его улеглась. Принеся два холодных пива, он извинился за свою вспышку и сообщил ей, что собирается поступить в колледж при первой возможности.

— Через год у меня должна скопиться необходимая сумма, мы ведь регулярно откладываем, каждую неделю.

Усесться на матрас было слишком низко и неудобно, и он выбрал один из двух наличествующих стульев, при этом пожалев о том, что он не в халате: сидеть голой задницей на стуле было несколько странно.

— Я надеюсь, у тебя это получится, — сказала она. — Тут главное — начать, а дальше, уверена, тебя эта жизнь захватит. Перед тобой откроются новые миры, о которых ты прежде даже не подозревал.

— Ну-ну, знакомая песня. Любой выпускник колледжа начинает мне рассказывать про открывающиеся новые миры. Все вы, вольно или невольно, дудите в одну дуду. Это все равно что выслушивать члена коммунистической партии.

Найдя такое сравнение забавным, она выдала фонтанчик чудесного журчащего смеха. Он почти забыл этот ее милый смех и пляшущих чертиков в глазах. Через мгновение он уже оказался рядом с ней в постели, там, где ему и надлежало быть. Сдернул с нее простынку до самых колен и овладел ею так, словно она была его первой и последней любовью.

Позже, когда он одевался, чтобы ехать домой, она ему сказала:

— Это так приятно, наблюдать за каждым твоим движением. И знаешь, что еще мне всегда нравилось? Смотреть, как ты садишься в машину и уезжаешь. Потому что ты точно знал, что делаешь, и делал это в лучшем виде.

— Чарльз? — обратилась однажды к мужу за обедом Грейс Шепард. — Пожалуй, я готова познакомиться с миссис Дрейк сегодня, если ты по-прежнему горишь желанием отвезти меня к ней.

Ее слова прозвучали так обманчиво непринужденно, что он поначалу не принял их всерьез. Он сделал вид, что обдумывает ее предложение, а затем сказал:

— Если уж ты решила, дорогая, я могу с таким же успехом договориться с ней на завтра или на выходные. Так будет лучше, ты не находишь?

— Нет, сегодня. И покончим с этим.

Завтрак она совсем проигнорировала, к обеду же едва притронулась и все утро дымила как паровоз, из чего он заключил, что она таким образом укреплялась в своем решении, а теперь ей потребуются новые способы подкрепления.