Пес замер. Впрочем, миссис Форсайт уже была готова отразить нападение с помощью гаечного ключа.

— Пусть только попробует подойти, — мрачно произнесла она, обращаясь к собаке. — Ради Бога, дочка, как тебе удается справиться с этим чудовищем? Мне казалось, ты писала, что завела собаку — а это просто шотландский пони, только с клыками. Если он посмеет напасть на меня, я ему все копыта поотрываю. Интересно, где ты держишь его седло? Что это тебе взбрело в голову — зарыться в такую дыру, да еще в компании с верблюдом-хищником! Хотела бы я знать, кто внушил тебе подобную дурацкую мысль. Купить такую развалюху в тридцати милях от ближайшего населенного пункта, которая к тому же вот-вот свернется в пропасть… А дорога! Это часом не лестница для пеших путников? Да и высоко как — полагаю, у тебя вода закипает при градусах восьмидесяти, не больше? Вот, наверное, морока готовить завтрак! Полчаса пройдет, а яйца все сырые. Кстати, я голодна — надеюсь, твой датский василиск еще не все сожрал в округе, и твоей мамочке перепадет на легкий перекус семь-восемь сандвичей с салями. Девочка моя, твои цветы выше всяких похвал. Да и сама ты выглядишь потрясающе — я всегда в тебя верила. Жаль только, что Господь наградил тебя мозгами — иначе давно бы вышла замуж. Вид отсюда чудесный, девочка, просто превосходный. Мне нравится. Молодец, что ты купила этот дом. Эй, ты, иди сюда, — повелительно кивнула она Крошке.

Пес приблизился к неиссякаемому источнику словоизвержения, слегка поджав хвост и как бы нехотя. Однако миссис Форсайт в знак примирения протянула ему руку, которую он неторопливо обнюхал и даже позволил потрепать себя за холку. В знак того, что отношения установлены, Крошка махнул раз-другой своим неуставным хвостом и с достоинством вернулся к хохочущей Алистер, спускавшейся по ступеням.

— Мама, ты ничуть не изменилась, — произнесла она нагнувшись, чтобы поцеловать мать. — Что это был за адский вой?

— Вой? А, это всего лишь гудок моего автомобиля. — Миссис Форсайт деловито подошла к радиатору и подняла капот. Видишь ли, один мой знакомый торгует шнурками для ботинок. Я решила помочь ему в бизнесе. Заказала себе такой клаксон, чтобы при одном его звуке люди выпрыгивали из ботинок и рвали себе шнурки. Здорово придумано, правда? Ботинки разбросаны по тротуарам, а все бродят в одних носках… Между прочим, помогает от плоскостопия. — Она с гордостью продемонстрировала дочери гудок. Он был соединен с четырьмя большими воздушными сиренами, расположенными на моторе и по бокам его. — Вот такая техника. Чтобы достичь нужного тембра, я еще перестраиваю их на одну шестнадцатую тона. Как тебе?

— Потрясающе, — искренне согласилась Алистер. — Но, мама, больше никаких демонстраций! Я и так верю, а Крошка чуть не оглох.

— Правда? — Миссис Форсайт задумчиво направилась к лежащему чуть поодаль догу. — Милый пуделечик, я совсем не хотела тебя оглушить, поверь.

Милый пуделечек повел на нее своими грустными карими глазами и с помощью хвоста дал понять, что извинения приняты.

— Мне он нравится, — решила миссис Форсайт и бесстрашно потрепала Крошку за верхнюю губу. — Ну и клычища! Песик, смотри не подавись языком. Кстати, цыпленок, — обернулась она к дочери, — ты все еще не замужем?

— А ты, мама? — отпарировала Алистер. Миссис Форсайт пожала плечами.

— Но я уже была замужем, — произнесла она не совсем уверенно. Алистер видела, как ее мать изо всех сил старается выдержать равнодушный тон:

— Такие мужчины, как Дэн Форсайт, быстро не забываются. — Голос ее помягчел. — Твой отец, детка, был совсем не плохим человеком. — Решительно тряхнув головой, она переменила тему. — Я хочу есть, а ты мне пока все подробно расскажешь о Крошке. То, что я по крупицам собрала в твоих письмах, отбило у меня всякую охоту смотреть любимый детективный сериал по телевизору. Что это за Алек с экзотического острова? Дикарь, каннибал или еще хуже? Ты, правда, пишешь, что он весьма мил — интересно, какой смысл ты вкладываешь в это слово? Боже мой, посмотрите на нее, покраснела! Успокойся, никакой информации сверх твоих писем у меня нет — хотя, конечно, странно, с чего бы ты вдруг стала писать своей мамочке длиннющие трактаты с пространными цитатами из чужих писем? Пока ты злоупотребляла этим только с письмами старого греховодника Ноуленда, нотам, слава Богу, речь шла о ковкости, коэффициентах проницаемости и точках плавления. Металлургия! И такая красавица забивает себе голову молибденом и дюралюминием, вместо того чтобы прислушиваться, как плавится собственное сердечко в груди!

— Мамочка, тебе никогда не приходило в голову, что мне пока ни к чему выходить замуж?

— Еще как приходило. Но я знаю одно: ты лишь на сорок процентов женщина, пока тебя никто не полюбил, и только на восемьдесят, — пока не родила. Что касается твоей бесценной научной карьеры, то, сдается мне, я слыхала об одной барышне по фамилии Складовская, которая и в науке преуспела, и не растерялась принять предложение руки и сердца от парня по фамилии Кюри.

— Послушай, — устало произнесла Алистер, когда они поднялись по ступенькам и вошли в дом, встретивший их приятной прохладой, — давай больше не возвращаться к этой теме. Пойми же, карьера сама по себе для меня ровно ничего не значит. Но я уже влюблена — в свою работу. А выходить замуж только для галочки — зачем?

— Господи, дочка, вот этого я тебе никогда не пожелаю, — быстро ответила миссис Форсайт. Окинув дочь еще раз критическим взглядом, она вздохнула:

— Такое добро пропадает.

— О чем ты?

Миссис Форсайт покачала головой.

— Что толку объяснять, коли ты сама себе не знаешь цены. Действительно, спорить дальше не имеет смысла. У тебя дивная мебель. А теперь, Бога ради, перестань морить мамочку голодом и расскажи все о своей адской гончей.

Алистер усадила мать на табуретку, как птицу на насест, а сама стала накрывать на стол, одновременно излагая все по порядку — о письмах Алека и о прибытии Крошки.

— Сначала все шло как положено. Крошка был замечательным псом, умным и воспитанным, и мы отлично ладили друг с другом. Правда, историю его появления здесь обычной не назовешь, но… В общем, я предпочитала думать, что его необычная реакция на мое имя — просто совпадение, и ничего больше. В конце концов, могло оно ему просто понравиться, ведь так?

— Не сомневаюсь, — отчеканила мать. — Мы с твоим отцом столько времени провели в акустической лаборатории, чтобы подобрать наиболее благозвучное имя. Алистер Форсайт — так упруго, ритмично! Сто раз подумай, прежде чем сменить его.