Опираясь на трость, появляется КАНТ. С ним — друзья: могучий и добродушный поэт ГИППЕЛЬ, высокий худощавый профессор камеральных наук КРАУС.

КРАУС /КАНТУ/. Я слышал, что в Галле они предложили вам чин надворного советника и кафедру… Но вы отказались!

КАНТ. Милый Краус, всякая перемена в налаженной жизни, мешает работе. Мне следует это учитывать, если хочу довести до конца дело жизни. /Оборачивается./ А вы, дорогой Гиппель, вижу, сегодня чем-то расстроены?

ГИППЕЛЬ. Я уже говорил о своем сорванце… Совершенно отбился от рук.

КАНТ. К сожалению, здесь я вам не помошник. Каждая юность проходит свой порог бунта, когда разрешение самых сложных вопросов кажется достижимым и близким.

ЯНУС /почти добродушно/. Вот и наш Кант! Все чего-то жужжит и хлопочет, учит людей уму-разуму!

КАНТ. А, господин Янус! Господин Дионис! Давно о вас не было слышно.

ДИОНИС. Зато мы о вас много наслышаны. Вы преуспели изрядно. Однако… грядут перемены!

КАНТ. В какую же сторону, господин Дионис?

ДИОНИС. Полагаю, что к лучшему! На «арену» выходит высший тип человека… Ураган для толпы! Повелитель скотов! Будущий владыка Земли! И я вижу, как этот Герой, после всех своих подвигов, гордо и с легкой душою, как после детской забавы, возвращается «под родимую сень», даже не вспоминая, как он вспарывал, обезглавливал, жег!

ГИППЕЛЬ. Что это, господин Дионис? Вы взываете к варварству? Вы…

ДИОНИС /перебивая/. Новый тип человека — это высшая ценность! Он грядет! И, готовя пришествие, надо забыть о своих муравьиных делах! Кто противится этому, тот — Иуда-предатель!

КРАУС. Вы накликаете лютое Время?!

ДИОНИС. «Звездное Время»! А что скажет нам господин ректор?

КАНТ /разводит руками/. Что я могу вам сказать… Вы увлечены хитроумной игрой, где зловещее вдруг появляется в ореоле отваги и юности.

КРАУС. Откуда это безумие?

КАНТ. Вероятно… от нас же самих. В отличии от животного мира, Природа не дала нам устройств, облегчающих выживание… но одарила задатками… Как мы ими распорядимся… — зависит от нас.

ДИОНИС. Я слышал, профессор, вы полагаете, что утверждения «Бога нет» и «Бог существует» — одинаково недоказуемы? Как это вам до сих пор удается «сидеть на двух стульях»!?

ГИППЕЛЬ. Учитель хочет сказать, что естественные науки заслуживают равных прав с богословскими, ибо суть всяких знаний — исследование…

ДИОНИС. Где вы видели ВЕРУ, которая терпит исследования?

КАНТ. Объясню… Бедным духом невыносимо сознание, что душа не бессмертна и должна умереть вместе с телом. Но для СОЗДАТЕЛЯ, сотворившего нас себе в помощь, при всей его доброте, примитивные души, я полагаю, — тоже обуза. Нельзя же считать его бестолковей нас с вами!

ДИОНИС. А как же быть с «кротостью», с «нищими духом»?

КАНТ. Я признаю кротость нравов… Но кротость ума отношу к наказанию божьему за беспутную жизнь.

Слышен приближающийся цокот копыт.

ЯНУС. Фельдъегерь!

Стук копыт обрывается. Появляется гонец в форме офицера прусской армии.

ФЕЛЬДЪЕГЕРЬ. Прошу прощения, Господа! Принцессиненштрассе — это здесь?

ДИОНИС. Вы на верном пути.

ФЕЛЬДЪЕГЕРЬ. Не будете ли так любезны, указать дом ректора здешнего университета — профессора Канта?

ЯНУС. Вот этот дом!

КАНТ. Господин офицер, я — тот человек, который вам нужен. С кем имею честь…?

ФЕЛЬДЪЕГЕРЬ. Фельдъегерь Его Величества Короля Пруссии! Господин Кант, вам — конверт с высочайшим посланием! Примите и распишитесь! /Передает КАНТУ конверт и уведомление для подписи./ КАНТ /расписывается и возвращает уведомление/. Пожалуйста.

ФЕЛЬДЪЕГЕРЬ. Желаю здравствовать!

КАНТ. Всего наилучшего!

Отдав честь и щелкнув каблуками, ФЕЛЬДЪЕГЕРЬ удаляется.

КАНТ. Прошу прощения, господа. Мне — пора. Я должен ознакомиться с почтой…

Слышен удаляющийся цокот копыт.

ДИОНИС. Господин ректор, позвольте избавить вас от хлопот с конвертом: я знаю, что там — в послании.

ГИППЕЛЬ. Вам не кажется, что вы лезете в чужие дела?

ДИОНИС. «Чужие»!? Может быть, для меня это — кровное дело!

КРАУС. Это уж слишком! Послушайте, вы! Культурные люди так себя не ведут!

ДИОНИС. «Культурные»?! Черт побери! Растолкуйте, что вы хотите этим сказать!

КАНТ /спокойно/. Извольте… Я думаю, что «культура» — не столько умение обращаться с салфеткой… сколько привычка доброжелательно мыслить, потребность души в объяснении МИРА. Придя нам на помощь, однажды, «культура» благословила Религии… И она же, даст Бог, нам позволит дожить до поры, когда уже не понадобится лицедейство служителей культов…

ДИОНИС. «Лицедейство служителей культов»!? Как вы их — лихо, профессор! Кстати, об этом как раз говорится в послании…