"Домой пора, однако", — подумал он, небрежно сгрёб обе вещицы, и, фальшиво насвистывая, заторопился восвояси.

Николая Ивановича нашли наутро на дороге — мимо проезжал обоз.

— Здесь, — господин Сергиевский передал бинокль господину Коннору. Тот повертел его в руках, опасливо разглядывая рычажки и кнопки на корпусе.

— Мартышка и очки, — шепнул Сергиевскому Коля. Англичанин услышал, не понял, но на всякий случай напустил на себя надменный вид.

— Грунт уже вынут, — громко сказал Сергиевский, — сейчас начнём сгружать… Витя, что у нас там с роботом?

— Усё нормалёк, Толян, — прогудел из машины Тарасов. — Конструкция у них только дурацкая, зацепиться не за что…

На этот раз Коннор понял.

— Там есть пазы, — сказал он по-русски, — эти контейнеры не предполагалось класть на грунт, — добавил он по-английски.

— Полагалось — не полагалось, а вот пришлось же, — пробурчал Тарасов, манипулируя рычажками на пульте. — Ладно, щаз захреначим…

— Послушайте, — обратился Коннор к Сергиевскому, — вы вполне уверены в том, что делаете? Имейте в виду, если что-нибудь случится…

— Ничего не случится, — уверенно сказал Сергиевский.

— Я предупреждал, что контейнеры старые, — Коннор всё вертел в руках бинокль, — возможны утечки… Эта субстанция химически агрессивна. Очень ядовита. И радиоактивна.

— Это не важно, — успокаивающим тоном сказал Сергиевский. — С контейнерами ничего не произойдёт. Никогда. И никто не узнает, что они тут лежат. Наши технологии хранения…

— Нет у вас никаких технологий, — резко сказал Коннор, — я знаю вашу атомную отрасль лучше, чем вы все, вместе взятые. Но я вынужден вам верить. Потому что у нас безвыходное положение. Никто не хочет принимать у нас эти отходы, никто. Ни одна страна мира. А держать их у себя мы тоже не можем. На вас когда-нибудь нападали активисты экологического движения?

— Бог миловал, — усмехнулся Сергиевский.

Коннор промолчал.

Сергиевский взял у него бинокль, поднёс окуляры к лицу, щёлкнул какой-то кнопкой.

— Витёк, ты грузишься? Я ничего не вижу.

— Говорю же, нормалёк, — пропыхтел Тарасов. — Блин, как будто сам их таскаю.

— Тебе всё видно? — спросил Тарасов.

— Ага. Кладу их ровно, рядышком, на грунт. Похоже, что говно эти контейнеры. Жуткое старое говно. Как они их сюда довезли целыми, не понимаю ни хера…

Англичанин сухо улыбнулся.

— У вас очень коррумпированная страна, — сказал он. — За деньги ваши люди готовы на всё. Мы заплатили деньги, и вот контейнеры здесь. И вы кладёте их на грунт. Я этого не понимаю. Это же ваша земля. Контейнеры могут потерять герметичность. Или их могут извлечь из грунта. Неужели вы готовы подвергнуть опасности своих сограждан за десять миллионов долларов?

— У меня в этих местах дом, — сказал Сергиевский. — И я не намерен его продавать. Я буду здесь жить. Спокойно и счастливо.

Коннор косо взглянул на него, поджал губы.

— Я уже объяснял вам положение дел, — Сергиевский снова поднёс к глазам бинокль. — Мы гарантируем вам, что эти контейнеры будут лежать здесь… ну, скажем так, достаточно долго. Их никто никогда не извлечёт из грунта. Кроме того, они останутся в том состоянии, в каком они находятся сейчас. Скажу больше: радиационный фон тоже не изменится. Сейчас они фонят, и довольно сильно. Когда погрузка закончится, мы пойдём и посмотрим, что у нас получилось. У вас, кажется, счётчик Гейгера с собой? — Коннор кивнул. — Вот и убедитесь.

— Всё, — буркнул Тарасов, вылезая из машины. — Еле влезло. Нельзя было сделать траншею подлиннее?

— Я же тебе объяснял, — вступил в разговор Коля, — у нас осталось места всего ничего. Мы и так уже дошли до границы зоны. Ты бы ещё попробовал копнуть между деревьями, а?

— Пробовали как-то, — заметил Сергиевский. — Старик Йоффе там копал. Ну, ещё тогда, когда мы только начинали этим заниматься. И что-то такое нарушил…

— Думаешь, взял что-нибудь? — недоверчиво спросил Коля. — Не верю. Йоффе я помню, он как лиса был, осторожный такой…

— Наверное, просто разворошил чей-то клад. Ну и… — Сергиевский развёл руками. — Правда, Йоффе не сразу умер. Сначала помучился. Мне вообще-то кажется, за последние сто-двести лет эта тварь всё-таки начала сдавать. Она уже не может убивать сразу, на месте. Йоффе собрал кой-какие данные на этот счёт…

— Кто? — Коннор подозрительно посмотрел на Сергиевского. — Что вы обсуждаете?

— Защитный фактор, — вежливо ответил тот. — Genius loci. Дух места, если хотите. Я вам уже дважды пытался рассказать всё, но вы не захотели обсуждать со мной эту тему. Витя, ты траншею засыпал?