Через два дня Ахтык-бек задушил старика во сне. Войска его не поддержали, и в тот же день с молодого батыра сняли кожу.

На поиски сокровищ отрядили две сотни.

Потом — ещё две.

— Здесь, — прошептал Анчутка, оглядываясь на напарника.

Анчутка был старым, опытным вором, коему были ведомы многие тайны ремесла. Чиряк поставился в ватагу без году неделя, но уже успел прославиться нахрапом и воровской удачей, без которой в таких делах абма.

Местечко было так себе: овражек, да два кривых деревца над ним.

— Здесь, говорят, не только наши, а многие прячут, — зачастил Анчутка, — кто что… А ещё сказывают, что в этих местах немалые клады лежат. Да только лучше их не искать. Потому как ежели кто такой клад отыщет, так его тут же чеканашка хватает за одно место, и в самое пекло утаскивает…

— Враки всё, — Чиряк поморщился, — чеканашку тебе подавай… Бабьи разговоры.

— А вот и не враки, — Анчутка хитро прищурился. — Ты под ноги себе глянь. Это что, по-твоему?

Чиряк наклонился, глянул, и с проклятием отшвырнул от себя изгнивший мосол.

— Тут в земле костей человечьих, — склонился к нему Анчутка, — видимо-невидимо. Эту, знать, дожжём вымыло…

— Ну, знать, убили кого-то, — напарник уже взял себя в руки, — нам-то что с того?

— Старые воры сказывают, — вздохнул Анчутка, — они сами мрут, ежели до чужого добра коснутся… Ё! Смотри-тко!

В ямке остро блеснула серебряная чешуйка.

Чиряк ловко присел и схватил денежку.

— Я первее сказал, — завёл было Анчутка, но Чиряк так зыркнул на него, что тот заткнулся.

Чиряк подкинул на ладони чешуйку. Она казалась на удивление новенькой, нестёршейся.

— А может, и впрямь здесь клады лежат? — Чиряк попробовал монетку на зуб, кивнул. — Серебришко-то хорошее… Только вот что: подлое это дело — в земле ковыряться. А нам, людям вольным, то не пристало, — он стремительно размахнулся и бросил монетку в овражек.

Анчутка вытращился на Чиряка, не понимая.

Под землёй что-то ворохнулось. Деревья вздрогнули.

Чиряк обернулся и со всего маха засадил старому вору под дых, а когда тот согнулся, отоварил кулаком по роже.

— Быстро уходим, — сквозь зубы процедил он, таща мычащего от боли Анчутку за ворот.

— Удача воровская меня спасла, — через небольшое время объяснялся он, сидя на лавке и подливая Анчутке хлебного вина. — Я как взял эту денежку, так меня снизу всего и скрутило, вот как хошь, верь — не верь, а худо мне сделалось. А такое у меня бывает, когда совсем того… амба. Вот смотрю я на денежку ту, и думаю: ежели ещё хоть малый миг её в руках подержу, так и того… там и останусь. Чуть не обделался, — Чиряк скорчил харю.

— В чеканашку теперь… веришь? Скажи, а? — изрядно подобревший от хлебного Анчутка с трудом ворочал языком.

— Верю — не верю, то моё дело, — протянул Чиряк, — а больше я туда не пойду. И прятать там ничего не буду. Не хочу, и все тут дела.

— Здесь, — расслабленно мотнул головой Степан Онуфриевич. Реденькая рыжая бородёнка растрепалась, раздуваемая ветром.

Пресловутое место выглядело вполне невинно: полевой овражек, на краю которого росли два хиленьких, перекорёженных деревца, смахивающих на костлявые руки.

— Вот тут его и нашли, батюшку вашего, Коля… — Степан Онуфриевич приобнял молодого наследника за плечи. — Здоровый вроде человек, мне бы то здоровье… и вот так вот — умер. Был — и нету. Очень подозрительно это случилось, вы не находите?

— Жил-жил, да и умер. Очень натуральное дело, — грубовато перебил Николай Иванович досадливо дёрнул плечом. Он стеснялся неопрятного и болтливого старика, но не хотел этого показывать.

— Вот вы говорите — "натуральное дело", — тут же прицепился Степан Онуфриевич, — а в моё время иначе говорили. В моё время сказали бы — "дело божеское". Чувствуете ли разницу? — ехидно ухмыльнулся старикан, и тут же согнал с себя усмешечку, поджал губы корабликом. — Раньше-то люди в Бога веровали, а сейчас — в натуру, сиречь в богиню языческую… Вот и здесь: для вас, к примеру, трагическое происшествие с родителем вашим… мир праху его, хороший был человек… значит, о чём бишь я? Да, вот же: дело сие представляется вам проходящим по ведомству натуры. А я так думаю, тут всё не очень просто… Со следователем говорили? Знаете про ту историю?

— Ну да. Мужики, нашедшие тело моего… моего отца, — смутившись ещё сильнее, буркнул Николай Иванович, — показывали на следствии, что в руке покойного якобы была зажата золотая монета. Которую они, по собственным своим показаниям, выбросили в овраг…

— Вот и я про то. Места тут такие, Коля, — вздохнул старик, — места тут такие. Уж на что наши мужички люди корыстные… бывало, что и пьяных, и мёртвых раздевают, а уж по карманам пошарить — так это за святое дело считается… такой народ! да-с… а вот с этого места, где мы сейчас имеем удовольствие обретаться, никакой мужичонка, даже самый разбойник, ничего не возьмёт. Пачку ассигнаций положи — не возьмут! Вот ведь как…