— Мне это напоминает завиральные идеи дома Гулега о бесконечно-малом… Кстати, где он? О нём давно ничего не слышно.

Антор почувствовал лопатками, что спина друга напряглась.

Ответил тот не сразу.

— Мы теперь о нём долго не услышим.

— Что с ним? Он болен? — Антор по-своему любил этого соученика — странного длинноносого парня с печальным лицом, вечно погружённого в свои вычисления.

— Хуже.

— Он потерял имя, состояние? Как это произошло?

— Нет, не это. Он ударил человека железом.

Антор ощутил внезапный озноб — будто по коже проползло что-то мокрое и холодное, мерзкое.

— Как это произошло?

— Ты же помнишь, какой он рассеянный, и как быстро приходил в ярость, когда ему мешают… Он сидел в своём саду, работал над какой-то научной задачей. К нему пришли крестьяне и стали требовать правосудия по какому-то делу. Он просил их подождать, но те настаивали на том, чтобы он лично исполнил долг домина. Дом Гулег отложил свои бумаги и рассудил их, но проигравший остался недоволен и потребовал нового рассмотрения… Тот не захотел снова слушать уже решённое дело, и оставил своё решение в силе… Всё закончилось тем, что крестьянин, обезумев от злобы, подошёл и разорвал бумаги…

— Неслыханно! — выдохнул Антор. — Дом Гулег, надеюсь, подал жалобу в Чёрный Храм?

— Нет. Дом Гулег схватил первый подвернувшийся предмет. Огородную копалку с железным наконечником. Он нанёс ему удар, и пробил тело до кости.

— Великие боги! Закон об уязвлении плоти… — перед глазами потрясённого Антора всплыли строчки пергамента с законами Семерых. — "Кто ударит человека железом, деревом, костью или рогом, и уязвит или пронзит его плоть, тот подобен дракону и церрексу, а не человеку…"

— Вот именно… Суд прошёл в гонгурском храме. На родном острове дома Гулега никто не взялся разбирать такое дело. Дом Гулег избрал себе в наказание ссылку на Дикие острова, где сейчас эпидемия. Ты знаешь, он всегда был хорошим лекарем. С собой он взял только бумаги… А тот злой крестьянин, будучи не в силах выносить презрение ближних… в деревне его все считали виновным, и скорбели о доме Гулеге… этот человек добровольно отправился в ту же ссылку вслед за домом, чтобы помогать ему в трудах…

Антору стало тоскливо. От чудесного утреннего настроения не осталось и следа.

— Мне иногда кажется, — он решился поделиться с другом своей давней мыслью, — что в нас больше звериного, чем человеческого. Может быть, это у нас в крови? Дюжианды лет сражений с чудовищами не могли пройти просто так. Не слишком ли хорошо мы научились убивать?

— Мы все изучали историю. В древности люди убивали других людей, из-за земли и золота, — вздохнул дом Турн. — Даже после Полуночи, в Середине Времён, мы всё ещё воевали друг с другом. Всё-таки сейчас нравы значительно смягчились. В конце концов, у нас всё впереди. Нынешний расцвет наук…

— Кажется, дом Гулег занимался именно науками? — съязвил Антор. — И что же? Нет, дорогой друг, науки не принесут нам счастья, если мы не станем его достойны.

— Быть может, — дом Турн был не расположен спорить, — но мы уже приехали.

Единорог замедлил шаг, и Антор, наконец, оглянулся. Оказывается, они уже приехали: впереди маячили малые ворота замка Сеназы, которые вели к роговязи.

Народу было пока маловато: лишь трое или четверо наездников возились со своими скакунами, пытаясь устроить их поудобнее.

— Не слишком ли поспешили мы с прибытием? — поинтересовался Антор. — Никого ведь нет.

— Пустое, — беспечно откликнулся Турн. — Просто по этой дороге мало кто ездит. Все ломанутся по большому тракту.

Антору сразу представился пёстрый поток всадников, карет, открытых экипажей, вливающийся в отверстые ворота главного входа, и ему опять стало обидно. Ему тоже хотелось бы быть среди этой пёстрой толпы — на таком же великолепном скакуне, как у Турна. Или, ещё лучше, в лёгком открытом экипаже гонгурской работы…

— К тому же, — продолжал Турн. — даже если мы прибудем слишком рано, у нас есть чем заняться. Разве ты не хочешь осмотреть галерею? О ней ходит столько разговоров…

— Ты прав, — обрадовался Антор. Галерея дома Сеназы славилась на весь Архипелаг.

Дворец по праву считался древним: цитадель была построена в третьей дюжианде Середины, и только крылья и хозяйственные пристройки были творением Нового Времени. Галерея была построена относительно недавно — где-то около дюжины лет назад. Хозяин дворца держал там своё знаменитое собрание редкостей.