– Да нет. Просто хочу постоять немного. Я не привыкла проводить столько времени, подскакивая в седле.

– Скоро все кончится, дорогая.

Шайн помолчала, вглядываясь в его лицо и размышляя о том, что она никогда не забудет этого мгновения.

– Ты действительно веришь, что мы победим?

– Конечно! Благодаря Мартину мы теперь имеем преимущество над нашими врагами – фактор внезапности. И, предупреждая твой вопрос, отвечаю: да, я уверен, что мы можем доверять Мартину.

– Значит, Марго удалось пробудить в нем лучшие душевные качества, – заметила Шайн, радуясь за свою подругу.

– Очевидно. Но мне кажется, Мартин перешел бы на нашу сторону даже без влияния Марго. Из-за близнецов.

– Близнецов? Ты думаешь, это они убедили Мартина помочь нам?

– В определенном смысле, хотя сомневаюсь, что они это поняли. Мартин не желает принимать участия в убийстве детей.

– Ты прав. Наверное, поэтому он позволил нам бежать шесть лет назад. Я уверена, что он догадывался о моих планах, однако не сказал ни слова Арабел и Малису.

Гэмел кивнул.

– Мартин говорит то же самое. Мы довольно долго беседовали ночью, и я пришел к выводу, что ему можно доверять. Причем не только сейчас. Мы можем рассчитывать на его преданность и в дальнейшем. Как ты знаешь, последние шесть лет он был управляющим в Дорчебейне. Возможно, ты захочешь сохранить его в этом качестве.

– Над этим стоить подумать, – сказала Шайн. – Должно быть, Мартин – очень хороший управляющий. Иначе Арабел не позволила бы ему так долго занимать эту должность.

Их окликнул лорд Уильям.

– Кажется, пора начинать игру, – тихо произнес Гэмел. Шайн обхватила его лицо ладонями.

– Будь осторожен, Гэмел. Когда все кончится, я хотела бы праздновать победу, а не оплакивать потерю.

– Я намерен не только остаться живым, когда все кончится, но и поговорить о нас с тобой для разнообразия. – Он запечатлел на ее губах быстрый, но крепкий поцелуй и зашагал прочь.

Как раз этого она хотела бы избежать, уныло подумала Шайн, направляясь к своей лошади. Глядя вслед отряду из двадцати вооруженных мужчин, включая Фартинга, Гэмела, трех его братьев, Блейна и сэра Лесли, она ощутила острый укол страха. Если Мартин приготовил для них ловушку, она и ее союзники понесут сокрушительные потери.

Лорд Уильям помог ей забраться на лошадь, и Шайн заставила себя улыбнуться, несмотря на боль, которую она ощутила, когда ее ягодицы коснулись седла. Погруженная в мысли о Гэмеле, она скакала по направлению к Дорчебейну в сопровождении лордов Уильяма и Томаса. «Я намерен поговорить о нас с тобой», – сказал ее муж. Вряд ли он собирался говорить о том, что согласен разорвать их брак. Видимо, устал от неопределенности и решил поставить вопрос прямо. При мысли о том, что она ему ответит, Шайн становилось не по себе.

Она попыталась сосредоточиться на мыслях о близнецах и предстоящих переговорах с Арабел, но безуспешно. Гэмел готов рискнуть своей жизнью ради нее. А она собирается отблагодарить его за этот героический поступок, попросив оставить ее в покое. Всей душой Шайн желала, чтобы был какой-нибудь безболезненный способ расстаться с ним, но знала, что причинит ему боль и разорвет на части собственное сердце. Внезапно поединок с Арабел перестал казаться ей такой уж непосильной задачей. Все меркло по сравнению с тем, что ей придется выдержать в предстоящем разговоре с Гэмелом.

К тому времени, когда Шайн и ее спутники добрались до Дорчебейна, солнце уже клонилось к закату. Шайн испытала невольное волнение, увидев после шести лет скитаний отчий дом. Он выглядел не совсем так, как ей запомнилось.

В детстве Дорчебейн не казался ей столь мрачным и неприступным, как сейчас. Арабел пристроила к главной башне крыло и воздвигла второй ярус стен с обитыми железом воротами. Крепость располагалась посередине плоского, лишенного растительности пространства, и, глядя на нее, Шайн не ощущала никакого родства с этим местом.

– Ты кажешься удивленной, девочка, при виде родного гнезда, – заметил лорд Уильям.

– Крепость намного больше, чем мне запомнилось, и выглядит более грозной.

– Броуди многое здесь перестроили, значительно укрепив оборонительные сооружения.

– Что меня не удивляет, учитывая, сколько врагов наша эта парочка. – Она слабо улыбнулась. – Хорошо еще, что меня никогда не посещала мысль брать Дорчебейн приступом.

Лорд Уильям хмыкнул:

– Приступ, конечно, великолепное зрелище, но он редко используется при взятии мощных крепостей. Все преимущества на стороне обороняющихся. Прячась за стенами, они могут положить немало живой силы наступающих. Зачастую это просто бессмысленная бойня. В большинстве случаев – гораздо чаще, чем готовы признать бравые вояки, – крепости берутся долгой осадой или хитростью.

Они медленно подъехали к огромным воротам.

– Как вы думаете, с нашими людьми все в порядке? – спросила Шайн, тревожно хмурясь.

– Не думай о них, девочка. Они в состоянии сами позаботиться о себе. А тебе скоро понадобятся все твои мозги, чтобы победить в собственном поединке.

Шайн кивнула, глядя на вооруженных стражников на стенах Дорчебейна. Один из них окликнул лорда Уильяма, и тот приказал своему отряду остановиться. Гадая, как ее мать обставит эту сцену, Шайн молилась, чтобы подтвердились ее предположения: Арабел не станет спешить, пускаясь на всякие уловки, чтобы затянуть переговоры и в полной мере насладиться поражением своей дочери. Чем позже состоится ее разговор с матерью, тем больше шансов, что победа Арабел обернется поражением.