– Занятный экспонат, – продолжал Так. – Поступил из Бангкока. Во время последней войны японцы, зная, что скульптура в городе, пытались ее найти, но монахи оказались хитрее. Перенесли Будду во второразрядный храм и покрыли серым цементом. Японцы неоднократно заходили в храм, но так и не догадались, что перед ними золотой Будда.

– Вы хотите сказать, это чистое золото? – благоговейно уточнил Гэрри.

– Чистое, мистер Эдвардс. – Так повел их дальше.

– Но это одна из панелей Врат Рая Гиберти. – Гея остановилась перед дивной работы панелью. – Потрясающая копия!

– Копия во Флоренции, мисс Десмонд. Это оригинал, – резко ответил Так. – И статуя Давида работы Бернини тоже оригинал. А копия в музее Бартелло во Флоренции.

В этот момент Гея увидела перстень Борджа. Перстень лежал на пьедестале под стеклянным колпаком.

– Что это? – с металлическим дребезгом осведомилась Гея.

– Перстень Чезаре Борджа, – любезно пояснил Так, – сделан неизвестным мастером по распоряжению Борджа. Этим перстнем герцог убивал врагов. Говорят, мастер пал первой жертвой. Чтобы проверить пригодность перстня и избежать лишних разговоров, Борджа наполнил перстень ядом и, надев на палец, пожал мастеру руку. Среди алмазов спрятана крошечная полая игла, сообщающаяся с резервуаром, наполненным ядом. При рукопожатии игла царапала кожу, яд проникал в кровь, и человек умирал. Тонкая работа, не правда ли?

– Жестокие были времена. – Лицо Геи исказила гримаса. – Перстень и теперь опасен?

– О нет, мисс Десмонд. Сначала его надо наполнить ядом, сомневаюсь, что через столько лет игла может повредить кожу.

Помощник повел их дальше, к изящному алебастровому кувшину для благовоний из гробницы Тутанхамона. Через полчаса Так предложил подняться, выпить перед обедом, доставив обоих в крыло для гостей. Так откланялся, напомнив – ровно в девять вечера на главной террасе.

– Хочу что-нибудь покрепче, – попросила Гея. – Водку с мартини.

– Пожалуй, я тоже. – Гэрри наполнил два бокала, подошел к Гее. – Вы заметили телекамеры в обоих залах?

– Нет… а вы?

– Заметил. Феннель уверял, что всего камер шесть, и, следовательно, в музее шесть залов. Нам показали только два. Не нравится мне все это. Похоже, нас заманивают в ловушку.

Гея удивилась:

– Не может быть! Если бы нас подозревали, мы бы никогда не попали в музей.

– Именно это мне и не нравится. Так признал, что большинство экспонатов украдено. Зачем? Да еще и показывать? Почему он рассказал об управлении лифтом и о временном замке? Он допускал, что мы все разболтаем, когда покинем поместье. Есть только один ответ… – Гэрри нахмурился, покачал головой.

– Какой же?

– Нас не выпустят отсюда.

Гея застыла.

– Он не может держать нас вечно, Гэрри, это ерунда.

Пилот отпил из бокала.

– Все равно, мне это не нравится. Поговорю с Кеном и Феннелем. – Гэрри прошел в свою спальню.

Гея осталась на террасе: настораживает, что Так показал им музей, но волноваться рано. Может, дело совсем в другом? Просто Каленберг считает принятые меры безопасности вполне достаточными и не возражает против того, чтобы показывать музей гостям.

Гэрри вернулся через двадцать минут.

– Феннель согласен, что все подозрительно. Темба остался охранять снаряжение. Феннель придет один, Кен будет следить за домом. Если что-то случится, он попытается нам помочь. Когда перстень окажется у нас, мы дадим сигнал Кену, встретимся у вертолета и улетим. По пути захватим Темба и вернемся в Мейнвилль.

– Думаете, нас ждут неприятности?

– После встречи с Каленбергом я отвечу. – Гэрри подошел к бару. – Вам налить?

Ровно в девять вечера вошел слуга, чтобы отвести гостей на главную террасу. Каленберг пребывал в своем кресле, поздоровался, предложил сесть.

– Так говорил, что вы приехали по заданию «Животного мира», мисс Десмонд? – начал Макс после того, как Гея вежливо поблагодарила за радушный прием. – Давно сотрудничаете с ним?

– Не очень… шесть месяцев.

– Я выписываю этот журнал. Меня интересует жизнь животных. Они дали вам рекомендательное письмо, мисс Десмонд?

Гея рассмеялась:

– Нет. Я – мелкая сошка, мистер Каленберг, выполняю черную работу. Надеюсь, вы позволите сфотографировать ваш чудный дом. После публикации таких фотографий я, несомненно, буду получать рекомендательные письма.

Каленберг пристально посмотрел на гостью.

– Боюсь, вам придется немного подождать. Фотографировать здесь запрещено.

Гея встретила взгляд серо-голубых глаз, принужденно улыбнулась:

– Даже мне? Обещаю быть предельно скромной, фотографировать только сад и дом.

Каленберг сменил тему разговора, спросив, понравился ли музей.

– Я потрясена. Коллекция не знает равных.

Трое зулусов вошли на террасу, встали около богато сервированного стола. К Каленбергу неслышно приблизился Гинденбург.