Через два года, в июле месяце, в пятый год Цинь Динь, я заразился дизентерией в Чункине, в провинции Сычуань. Кишки мои двигались сто раз на дню и довели меня к порогу смерти. Все мое предыдущее понимание стало бесполезным, и так называемое Самадхи Океанской Печати нисколько не помогало. У меня было тело, но я не мог двигаться. У меня был рот, но я не мог говорить. Я стал дожидаться смерти. Все Кармы и другие страшные галлюцинации одновременно появились передо мной. Напуганный, озадаченный и растерянный я почувствовал себя смятым, уничтоженным страданиями и нуждой.

С мыслью о приближении смерти, я заставил себя написать завещание и сделать распоряжении по всем своим мирским делам. После этого я медленно собрался, возжег кадильницу с фимиамом и устойчиво сел на высокое сиденье. Там я молился в молчании трем Драгоценным Богам на Небе, каясь перед ними во всех греховных поступках, которые м совершал в жизни. Потом я составил свою последнюю петицию: если моя жизнь вот-вот кончится, я желаю силой праны и трезвого состояния ума перевоплотиться в удачное место, где я смогу стать монахом в раннем возрасте. Если случайно я поправлюсь от болезни, то отрекусь от мира, стану монахом и буду стараться везде нести Просветление молодым монахам. Дав этот обет, я взялся за слово «У» и произносил его внутренне. Вскоре мои кишки закрутились и завертелись, но я не обращал на них никакого внимания. После долгого сидения, я почувствовал, что мои веки твердеют. Прошел еще большой отрезок времени и я не чувствовал тела вообще. Не было ничего, кроме Хуа Toy, непрерывно представляющегося в моем уме. Лишь ночью я поднялся с сиденья и почувствовал, что наполовину оправился от болезни. Я сел снова и продолжил медитацию далеко за полночь. К тому времени мое выздоровление было полным. И телу и. уму было удобно и легко.

В августе я пришел в Чан Нин и принял сан. Там я остался в монастыре на год, а потом отправился в путешествие. В этом путешествии я сам готовил себе пищу. Только тогда я понял, что задачу Дзэн нужно реализовать в один прием.

Позже я остановился в монастыре Желтого Дракона. Когда я в — первый раз сел в медитации, то впал в сонливость, но преодолел ее. Почувствовав сонливость во второй раз, я опить преодолел ее. Когда сонливость пришла в третий раз, я действительно очень-очень хотел спать. Тогда я спустился и простерся перед Буддой, пытаясь по-разному проводить время. Я опять вернулся на сиденье. Все устроив, я решил преодолеть свою сонливость раз и навсегда. Казалось, ноги мои не стоят на земле, а плывут в воздухе. Вдруг у меня перед глазами открылись темные облака. Я ощутил все тело удобным и легким, как будто только что принял теплую ванну. Между тем «ощущение сомнения» в моем уме становилось все более интенсивным. Без усилия оно автоматически и непрестанно появлялось. Ни звука, ни видения, ни желания не могло проникнуть в мой мозг. Это было похоже на ясное небо осени или чистый снег в серебряной чаше. Потом я подумал про себя: «Все это очень хорошо, но здесь никто не может дать мне совет и разрешить мои проблемы». Тут я покинул монастырь и вошел в Чэ Чжан. По дороге я терпел великие тяготы, так что моя работа замедлилась. По прибытии я остановился у мастера Ку Чаня из Цин Тяня и дал обет либо добиться Просветления, либо никогда не покидать монастыря. После медитации в течении месяца я восстановил работу, потерянную в путешествии, но между тем все мое тело покрылось растущими нарывами. Я игнорировал их и нажимал на свою работу даже сбрасывая со счета собственную жизнь. Так я получил большие результаты и научился работать больным. Однажды меня пригласили к обеду. По дороге я принялся за Хуа Toy и работал над ним так, что прошел., мимо дома хозяина. Так я научился продолжать работу в активном состоянии. Это чувство похоже на луну в воде — прозрачную и проникающую. Ее не рассеивают и не гасят набегающие волны, она всегда живая, ясная, вдохновляющая.

6-го марта, когда я медитировал над словом «У», главный монах пришел в зал возжечь фимиам. Он громыхнул кадильницей. Неожиданно я узнал и поймал себя, и одолел Чао Чоу. [44] После этого я сочинил строфу:

Осенью я увидел Сюй Яня в Лин Ан, а также Туй Кэна, Ши Кэна, Су Чжоу, и других великих старцев. Су Чжоу посоветовал мне проконсультироваться у Вань Шаня том, что я написал. Вань Шань спросил меня: «Яркий свет сияет безмятежно над речными песками», не замечание ли это глупого ученого Чана?» Я был уже готов

ответить, когда мастер Шань закричал на меня: «Убирайся!» С того момента я ничем не интересовался, и ничем не занимался. Прошло шесть месяцев. Однажды весной следующего года я вернулся в город из путешествия. Взбираясь по каким-то каменным ступенькам я вдруг почувствовал, как сомнения и препятствия, тяготившие меня, тают, как лед. Я не чувствовал что иду по дороге и несу бренное тело. Немедленно я пошел к Мастеру Шаню. Он задал мне тот же вопрос, что и раньше. В ответ я перевернул вверх дном его кровать. Так один за другим я. понял некоторые наиболее неясные и сбивающие с толку коаны.

Друзья, если вы хотите заниматься Дзэн, вы должны быть чрезвычайно серьезны, внимательны и скрупулезны. Если бы я не подхватил дизентерию в Чункине, я бы наверно, потратил попусту всю жизнь. Важно встретить подходящего учителя и иметь правильный взгляд. Именно поэтому в старину учителей искали всевозможными способами, а их советы — днями и ночами. Только через такой серьезный подход можно рассеять сомнения и удостовериться в подлинности своего опыта и понимания Дзэн.

5. Рассказ Мастера Дзэн Тао Фэна

Чтобы постичь этот вопрос требуется большая решимость и серьезность, потому что только при обладании ими возникает настоящее ощущение сомнения. Временами вы будете сомневаться то в том, то в этом, сомнение будет возникать само — автоматически и инстинктивно. От рассвета до сумерек оно будет облеплять вас с ног до головы. Оно становится одним целым, непрерывным куском, который будет липнуть, независимо от того, насколько усердно вы пытаетесь его стряхнуть. В любое время оно ясно проявляется перед вами. Вот теперь вы можете развиваться. Достигнув этой стадии, надо поддерживать свой ум в равновесии и воздерживаться от посторонних мыслей. Когда не осознаешь что идешь или сидишь и не чувствуешь пи жары, ни холода, ни голода — вот-вот доберешься домой. Уже не нужно прилагать никаких усилий и надо только ждать, когда придет время. Но не позволяйте идее о бездейственном ожиданий утомлять вас своим напряжением — не добивайтесь бездеятельного состояния беспокойным умом. Не должны вы также махнуть рукой и сдаваться. Вы должны, скорее, сохранить устойчивой свою внимательность, пока не достигните Просветления. Временами вы будете сталкиваться с 84000 воинами-демонами, ожидающими свой час у ворот ваших шести чувств. [45] Планы вашего сознания предстанут в облике благостных или пугающих приятных или неприятных, странных или удивительных видений. Малейшее цепляние за эти вещи сделает вас рабами их приказов и указаний. Вы будете тогда говорить и действовать подобно дьяволу. С того времени правое дело Праджни навсегда умрет, и семя Бодхи никогда не даст ростков. В такие моменты воздерживайтесь от малейшего движения ума и сделайте себя подобными живому трупу. Потом вы внезапно почувствуете себя разбитым на куски, а затем вы достигните состояния, которое испугает небеса и сотрясет землю.

Я ушел из мирской жизни в 15 лет и в 20 лет был посвящен в сан в монастыре Цинь Цзы. Я дал обет изучить Дзэн за три года. Сначала я работал под руководством Мастера Гуань Чжао. Он учил меня работать над Хуа Toy: «Где я был до; рождения и где я буду после смерти?» Я следовал его наставлениям и занимался, но не мог сосредоточить ум из-за раздвоения в самом Хуа Toy. Мой ум также был рассеян. Позже я увидел мастера Сюэ Эня. Он учил меня произносить слово «У» и просил отчитываться ему каждый день. Он говорил, что как в путешествии, нужно каждый день отмечать пройденный путь. Из-за систематичности и понятности его объяснений я стал зависим от него и не прилагал никаких собственных усилий в своей работе. Однажды, когда я вошел к нему в комнату, он сказал мне: «Кто втащил сюда тебе этот труп?» Кончив эту сентенцию, он выгнал меня из комнаты. Позже я последовал примеру Цинь Шаня и остался в зале для медитации. Однажды во сне я вдруг вспомнил коан: «Все вещи сводимы к одному, но к чему сводится одно?» В это время резко возникло «чувство сомнения», так, что я не отличал востока от запада или севера от юга. На шестой день этого состояния, распевая молитвы с монахами, я поднял голову и увидел два последних предложения строфы, сочиненной Пятым Патриархом Фа Янем. [46]