— Да.

— Он может отличить, что правильно, а что неправильно?

— Да.

Клей взял письменное признание у чиновника, хранившего вещественные доказательства, и подал Г.В.:

— Он мог бы прочитать и понять этот документ?

Фишер взглянул на листок. Он видел копию данного документа среди бумаг, которые ему показывала Трейси.

— Прочитать — да. Понять — да. Но вы не уловили сути того, что я сказал…

Клей оборвал его на середине предложения.

— Вы ответили на мой вопрос, доктор. Благодарю вас.

Трейси не могла позволить, чтобы все на этом кончилось, и повторно приступила к допросу свидетеля.

— Что такого не уяснил в вашем объяснении мистер Эванс, доктор?

— То, что чтение и понимание не единственные вопросы, когда речь идет о «согласии» такого человека, как Руди.

Эта мысль не прозвучала во время вчерашней двухчасовой репетиции с Трейси. Она была в новинку для самого Г.В., который пришел к ней только сейчас, стоя на месте для дачи свидетельских показаний. Они с Трейси условились сделать ставку на то, что Руди обладает способностью понимать и соглашаться, но при этом собирались настаивать, что его дружелюбная натура не способна отказаться от беседы с тем, кого он считает другом. Теперь же Г.В. намеревался изменить подход и подверг сомнению саму дееспособность юноши. Трейси сразу поняла, что такой аргумент будет выгоднее для ее подзащитного. И ведь надо же, подумала она, стараясь не улыбнуться, ее эксперт благодаря перекрестному допросу Клея Эванса поднялся на новую научную высоту. А Фишер между тем продолжал:

— Если речь идет о человеке умственно отсталом либо в пограничном случае, то необходимо принимать во внимание, при каких обстоятельствах было сделано признание. Если между допрашивающим и допрашиваемым установились доверительные отношения, то допрашиваемый, на мой взгляд, не способен отказаться отвечать на вопросы. И в этом случае нам следует подвергнуть сомнению его способность делать признания.

Мысль Г.В. неслась в свободном полете. Его осенило прямо на месте свидетельских показаний. Он выступал не только за деньги — он боролся за правду. Искренне верил в то, что говорил, и не сомневался, что только что спас Руди от неминуемой смерти. Г.В. повернулся к судье и обратился прямо к нему:

— Ваша честь, позвольте мне провести аналогию. Это дело сродни оспариванию завещания, когда речь идет о неправомерном влиянии. Вопрос не обязательно в том, способен ли пожилой человек принимать решения относительно своей собственности. Вопрос в другом: насколько его ограниченные возможности в сочетании с тем фактом, что его бенефициарий находится в положении доверительного лица, лишают его свободного волеизъявления относительно своего состояния. — Это был изложенный в простой форме в высшей степени интеллектуальный юридический аргумент. Он привел Трейси в полный восторг. Превосходная аналогия — ничего подобного ей в голову не приходило. Что можно придумать, чтобы опровергнуть такое?

Ясно было одно: ничего похожего на логический контраргумент Клей Эванс из своих мозгов выжать не сумел. Прокурор сидел и силился понять, о чем толкует Г.В. Однако судья Уэнтвелл предоставил ему шанс окунуться в детали.

— Мистер Эванс, поскольку идея недееспособности уже более или менее возникала во время повторного допроса свидетеля, даю вам право повторного перекрестного допроса.

«Откажись! Откажись!» — стучало в мозгу у Клея. Но он всю жизнь привык принимать трудные решения и не собирался отступать. Логике суждений он решил противопоставить сарказм и насмешку.

— Доктор, разве мы сейчас рассматриваем дело об оспаривании завещания?

— Разумеется, нет.

— Разве Руди — пожилой человек?

— Нет.

Это было отвратительно, почти глупо, но, подобно слепому на минном поле, Четвертый наконец нашел цель.

— Я, наверное, чего-то недопонимаю. Как долго этот юноша Руди знал детектива Брюма?

— Полагаю, что до допроса они не были знакомы.

— В таком случае как долго длился допрос?

— Тридцать восемь минут, если верить отчетам, которые я видел.

— И вы беретесь утверждать, что за тридцать восемь минут между ними установились доверительные отношения?

— В какой-то мере да.

— Что значит «в какой-то мере»? — Вопрос допускал неограниченное количество ответов, и Г.В. не преминул принять вызов.

— Это значит, что детектив, который по сравнению с Руди обладает более высокими интеллектуальными способностями, установил с ним доверительные отношения непосредственно в комнате для допросов. Притворился, что он его друг. Руди до сих пор считает, что Уэсли Брюм — его товарищ. И верит, что детектив Брюм пытается ему помочь.

— Вы утверждаете, что детектив лгал Руди? — В голосе Клея прозвучало такое удивление, что Трейси чуть не расхохоталась. Ведь Г.В., напротив, был, пожалуй, единственным свидетелем, который не охарактеризовал Кряхтелку как лгуна.

— Ни в коем случае, — ответил Фишер. — Он просто воспользовался ситуацией в своих целях.

Клей принял это в качестве уступки, но, улучив момент, ожег эксперта таким же взглядом, как до этого Бенни Дрэгона.

— Вопросов к свидетелю больше не имею, — сообщил он судье с таким видом, будто положил эксперта на обе лопатки.