В голове проносились все события сегодняшнего вечера. Чудесный романтический день рождения - только Кэл и я… Наши ласки и объятия… Его подарки… Магия, которую мы разделили друг с другом… Атами моей родной матери, который я показала Кэлу и за который теперь держалась как за последнюю соломинку… Поединок с Хантером и ужас, охвативший меня, когда он сорвался с обрыва.

«Слишком поздно», - сказал Кэл. А вдруг нет? Оставалось последнее, что было в моих силах.

Я надела мокрую куртку, вышла в темноту и обогнула дом. Сжимая в руке атами - ритуальный кинжал моей родной матери, я принялась исследовать подоконник. Подчиняясь силе, заключенной в кинжале, слабо замерцала руна. Скай Эвентайд и Хантер наложили на мой дом чары. Я до сих пор не знала зачем. Я только надеялась, что это сработает.

Закрыв глаза, я вытянула атами над знаком и сосредоточилась так, что, казалось, еще чуть-чуть - и лишусь сознания.

«Скай!
– мысленно звала я, тяжело сглатывая.
– Скай!»

Я ненавидела Скай Эвентайд. Все в ней внушало мне отвращение и недоверие, также как в Хантере… Нет, Хантера я ненавидела даже сильнее. Но она была его союзницей, единственной, кто мог его спасти. Я посылала мысли навстречу фиолетовым снеговым облакам.

«Скай! Хантер в реке, у дома Кэла. Спаси его. Ему нужна помощь».

«Что я делаю?
– думала я, валясь с ног от усталости.
– Я не в силах и спички зажечь. Я не чувствую собственных родных, спящих в доме. Моя магическая сила истощена». И все же я стояла в холодной тьме, закрыв глаза, чувствуя, как превращается в ледышку рука, сжимавшая рукоять атами.

«Хантер в реке. Вытащи его. Спаси Хантера. Хантер в реке».

Слезы хлынули без предупреждения, согревая замерзшее лицо нежданным теплом. Захлебываясь рыданиями, я вошла в дом и повесила куртку на крючок. Медленно поставила ногу на ступеньку вторую, третью и сама смутно удивилась, что сумела подняться на самый верх. Спрятала атами под матрас и забралась в постель. Дагда, мой котенок, сонно потянулся и свернулся клубком у моей шеи. Я обняла его и сама сжалась в комок под одеялом, трясясь от холода, и рыдала, пока первые стрелы солнца не пронзили детские оборчатые занавески и не проникли в окно.

Ноябрь 1999 года

Дядя Бек, тетя Шелах и кузина Атар устроили для меня в честь завершения суда небольшое домашнее празнество: но мое сердце не покидала боль.

Я сидел за кухонным столом. Тетя Шелах и Элвин суетились вокруг, расставляя тарелки с угощением. Вошел дядя Бек. Он сказал, что меня никто не винит и теперь я должен перестать винить сам себя.

«Разве это возможно?
– спросил я.
– Ведь это я первым призвал черную магию - магию тьмы, чтобы разыскать родителей. Хоть Линден и вызвал в одиночку призрака тьмы, убившего его, натолкнул-то его на эту мысль не кто-нибудь, а я».

Тогда заговорила Элвин. Она сказала, что я ошибаюсь. Линдена всегда притягивала тьма. Его прельщала власть, и он считал возню с зельями ниже своего достоинства. Тугие кудри Элвин, такие огненно-рыжие, как и волосы нашей матери, вздрагивали в такт каждому ее слову.

«О чем ты?
– спросил я.
– Мне Линден ничего такого не говорил».

'' Элвин сказала, что Линден считал, будто я его не пойму. Он признался ей, что мечтает стать самым могущественный ведьмаком в мире. Слова Элвин иглами вонзились в мое сердце. '

Дядя Бек спросил, почему она молчала раньше, но Элвин ответила, что говорила, и не раз. И, как всегда, упрямо вздернула подбородок. Тетя Шелах подумала и сказала: «А знаете, она и правда говорила. По крайней мере, мне. Но я решила, что она выдумывает».

Элвин сказала, что ей никто не верил, считая неразумным ребенком, и вышла из кухни, а мы с дядей Беком и тетей Шелах остались, обуреваемые чувством вины.

Джиоманах.

Утром своего семнадцатого дня рождения я проснулась, ощущая себя так, будто меня пропустили через мясорубку. Я сонно заморгала и посмотрела на часы. Девять. Солнце взошло в шесть, значит, я продремала три часа. Да уж! И тогда я вспомнила… Неужели Хантер мертв? Неужели я его убила?

Живот скрутило, снова подступили рыдания.

Маленькое пушистое тельце осторожно проползло под одеялом, прижимаясь к моему боку.

Дагда высунул наружу аккуратную серую мордочку, и я почесала его за ушами.

–  Привет, малыш, - ласково произнесла я и села на кровати в тот самый момент, когда открылась дверь.

–  С добрым утром, именинница!
– весело сказала мама.

Она подошла к окну и раздвинула занавески, впустив в комнату ровный солнечный свет.

–  С добрым утром, - ответила я, стараясь не выдать своих чувств.