Я представила себе, что будет с мамой, если она узнает о Хантере, и вздрогнула. Ее это убьет.

Она присела на постель и поцеловала меня в лоб, будто мне исполнялось семь, а не семнадцать, удивленно всмотрелась в мое лицо.

–  Ты не заболела?
– Она провела тыльной стороной ладони по моему лбу.
– Хм… Температуры нет, но глаза у тебя какие-то красные и опухшие.

–  Я здорова. Просто не выспалась, - пробормотала я. Надо было быстро сменить тему. Вдруг меня осенило.
– А сегодня правда мой день рождения?
– спросила я.

Мама мягко убрала волосы с моего лица.

–  Ну конечно, Морган. Мы же показывали тебе свидетельство о рождении, - напомнила она.

–  Ах да…

Всего несколько недель назад я и не думала сомневаться, что моя фамилия Роулендс и что я родилась в этой семье. Но затем я встретила Кэла, начала изучать Викку, и выяснилось, что я потомственная ведьма одного из семи Великих кланов. Тогда я и узнала, что меня удочерили. Нам всем пришлось через многое пройти и многое переоценить. Но от этого я не стала меньше любить родителей, Шона и Мэри-Грейс Роулендс, или Мэри-Кей - их родную дочь, которую я люблю как сестру. Они тоже любили меня, как прежде, и пытались свыкнуться с моей ведьмовской природой, с моей наследственностью. Как и я сама.

–  Раз сегодня твой день рождения, тебе и решать, что делать. Выбирай, - сказала мама, машинально почесывая котенка за ушком, маленьким и закругленным, как у летучей мыши.-Торжественный завтрак и поздняя месса? Или сначала пойдем в церковь, а потом устроим пир на весь мир?

«Лучше совсем без церкви», - подумала я.

С тех пор как в мою жизнь вошла Викка, мои отношения с религией стали очень непростыми: в церковь я ходила против своей воли. К тому же мне было не по себе от мысли, что я смогу как ни в чем не бывало слушать католическую мессу и наслаждаться семейным обедом после того, что случилось ночью.

–  Мам, можно, я лучше отосплюсь как следует?
– спросила я.
– Что-то я и правда неважно себя чувствую. Сходите в церковь и позавтракайте без меня.

Мамины губы слегка сжались, но она тут же кивнула.

–  Хорошо, - сказала она, - как хочешь.
– Она встала.
– Принести тебе чего-нибудь вкусненького?

Мне было противно даже думать о еде.

–  Нет, не надо, - произнесла я, стараясь говорить беззаботно.
– Найду что-нибудь в холодильнике.

–  Хорошо, - сказала мама, вновь щупая мой лоб.
– Мы позвали Эйлин и Полу, будет праздничный ужин, торт и подарки. Ты рада?

–  Конечно, - соврала я, и мама вышла, прикрыв дверь.

Я вновь откинулась на подушку. Я чувствовала, что начинаю раздваиваться. С одной стороны, я была Морган Роулендс, любящая дочь, первая ученица в школе по математике, примерная католичка. С другой - ведьма: ведьма по крови и по устремлению.

Я потянулась, чувствуя боль в мышцах. События прошлой ночи нависли над моей жизнью грозовой тучей. Что я наделала? Как я это допустила? Знать бы наверняка, жив Хантер или нет…

Я подождала, пока внизу хлопнет входная дверь. Все ушли в церковь. Я встала и начала натягивать одежду. Я знала, что делать дальше.

Я оставила машину на окружной дороге, проходившей за домом Кэла, и направилась к обрыву. У самого края я легла животом на снег и, осторожно подтянувшись, свесилась вниз. Если я увижу Хантера, придется спуститься к нему. Если он жив, я приведу помощь. Если мертв… Об этом я старалась не думать.

Потом я собиралась проведать Кала, но сначала надо было покончить с главным - узнать, что с Хантером. Получила ли Скай мое послание? Поверила ли мне Служба спасения?

Снег на склоне был истоптанным и побуревшим - следы ужасной схватки Хантера с Калом. Страшно было даже вспоминать вчерашнюю ночь, вновь переживать беспомощность от заклятия Кэла. Зачем он так со мной поступил?

Я свесилась еще дальше, заглядывая под каменистый утес. Подо мной нес свои прозрачные и смертельно опасные воды обледеневший Гудзон. У самой воды выступали острые камни. Если Хантер упал на них или пробыл в ледяной воде хоть немного, он наверняка мертв. И снова от ужаса свело живот: перед глазами стоял Хантер - медленно, медленно он падал с обрыва, из шеи хлестала кровь, на лице застыло удивление…

–  Что-то ищешь?

Я резко обернулась, пытаясь подняться на ноги. Я узнала этот английский акцент. Скай Эвентайд.

Она стояла метрах в пяти от меня, сунув руки в карманы. Бледное лицо, светлые, почти белые волосы и черные глаза были, казалось, выгравированы на небе, от синевы которого становилось больно глазам.

–  Зачем ты здесь?
– спросила я.

–  Хочу спросить тебя о том же, - ответила она, делая шаг ко мне. Она была выше меня и стройнее. Ее черная кожаная куртка явно не была рассчитана на такой мороз.

Я промолчала, и она продолжила резким тоном:

–  Вчера Хантер не вернулся домой. Я почувствовала, что он был здесь. Но теперь я ничего не чувствую.