Они пообедали в открытом ресторанчике неподалеку от пристани, а потом зашли в музей, созданный в старой гостинице, где в XIX–XX веках останавливались художники, основавшие знаменитую Скагенскую школу живописи.

– Мне нравятся эти художники, – призналась Маргарет, осмотрев экспозицию. – Как тонко они чувствовали и изображали игру света и тени! Я бы охотно купила одну из их работ, но даже мне, девушке далеко не бедной, это, конечно, не по карману.

На обратном пути Маргарет заснула. Она явно устала. Ее густые темно-рыжие кудри слегка касались правого плеча Ларса. Ему казалось, что он чувствует их тепло, и его сердце наполнялось нежностью. Он так любил Маргарет!

Приехав на ферму, он сразу позвонил матери. Виви сообщила, что толпа репортеров у их дома поредела, но все же была. Журналистов в первую очередь интересовало расписание Маргарет.

– Я сказала, что завтра вечером вы поедете к деду на ферму. Так что, если вы вернетесь в Копенгаген часов в пять вечера, то журналисты в это время будут мчаться к деду.

– Очень правильно ты их направила, – засмеялся Ларс. – Думаю, мы сразу после ланча отправимся домой. Пожалуйста, приготовь что-нибудь вкусненькое на ужин, мама. Мне хочется, чтобы Маргарет запомнила эту поездку в Данию.

– А как у вас с ней? – не удержалась от вопроса обычно тактичная Виви.

– По-моему, все хорошо. И дед ее полюбил. Даже хочет, чтобы она переехала к нему на ферму помогать выращивать лошадей.

– Ну, это непростой вопрос, – заметила Виви. – Тут, наверное, нужно решение всего клана Маккейнов.

– Вот и Маргарет думает так же. Но, по-моему, она вернется. – В тоне Ларса звучало торжество.

– Я буду только рада за тебя, сынок. – Голос Виви задрожал от волнения.

Через минуту в помещение вошел дед и радостно объявил.

– Ужин готов!

Маргарет влетела на кухню и воскликнула:

– Что за потрясающие ароматы!

– Думаю, своей стряпней я сумею доставить тебе удовольствие. Этих блюд ты наверняка не пробовала на Тасмании. Вот копченый угорь. Его выращивает мой друг на рыбной ферме.

– Потрясающе. Просто тает во рту! – похвалила она. – Впервые ем такую вкуснятину.

– В вашей экзотической Тасмании, где есть все, даже утконосы, угри, кажется, не водятся, – съехидничал Улле. – А это, – он наклонился к духовке и вынул оттуда керамическое блюдо с тонко нарезанными кусочками мяса, – оленина. В Дании она очень популярна.

– Опять от друга?

– Да. У него есть и поместье, и собственный лес. И в сезон он приглашает охотников на отстрел оленей. Это очень выгодный бизнес.

– Наверное, я бы не смогла убить оленя, – вздохнула Маргарет. – У него такие печальные глаза… Но мясо очень вкусное. Спасибо за угощение, Улле! – Она повернулась к Ларсу. – А чем ты меня собираешься порадовать завтра?

– Утро мы можем провести на пляже, а после ланча поедем в Копенгаген. Ну а послезавтра отправимся в замок Гамлета. Что-то не вижу радости на твоем лице.

– Сегодня я побывала в двух местах, где совершенно точно «родился, жил и правил» Гамлет, – засмеялась Маргарет. – Может быть, переключимся на кого-то другого? Замок Гамлета ведь может подождать до моего следующего приезда…

От этих слов сердце Ларса радостно затрепетало.

– А завтра… – Она умоляюще взглянула на него.

– Что ты страдаешь? Говори, и я постараюсь выполнить любое твое желание!

Маргарет кинулась ему на шею.

– Видишь ли, мое детство было наполнено сказками, а мои любимые сказки – Андерсена. Я рыдала над судьбой Русалочки, радовалась за Гадкого Утенка, превратившегося в прекрасного лебедя, и гордилась Стойким Оловянным Солдатиком. Поэтому…

– Поэтому завтра утром мы едем в Оденсе, на родину Андерсена. Решено! – заключил Ларс.

Улле вздохнул и пригладил и без того аккуратные коротко стриженные волосы.

– Значит, рано утром мы с тобой расстаемся, Маргарет…

– Не расстраивайся, Улле, я обязательно приеду к тебе. – Она посмотрела ему в глаза. – Даю слово!

– И тогда мы сыграем свадьбу? Я так хочу, чтобы ты вышла замуж за моего внука. И я дождался бы правнуков. – На выцветшие голубые глаза старика набежали слезы.

Ларс и не предполагал, что дед может быть таким сентиментальным.

Маргарет от неожиданности смутилась.

– Подожди, Улле… Мы ведь говорили о моей работе на ферме… Какие же вы нетерпеливые, Йенсены!

– Прости меня, девочка. Просто мне уже много лет и я спешу. – Улле не знал, куда деваться от допущенной бестактности.

– Зато я терпеливый, – вмешался Ларс. – И я не тороплю тебя, Маргарет. Лично я готов ждать хоть целый… целый год.

Все засмеялись. Неловкость была снята.