– Пригласите его через час в кабинет деда, – попросил Ларс.

Разговор с ирландцем успокоил Ларса. О’Флаэрти рассказал, что не сумел купить лошадь – были сильные конкуренты: богатый олигарх из России и шейх из Саудовской Аравии.

– И кто же выиграл аукцион? – как бы невзначай поинтересовался Ларс.

– Лошадь досталась русскому. Говорят, что богачи из России не останавливаются ни перед чем, чтобы стать обладателями знаменитых скакунов. Такова расстановка сил на нынешнем рынке, – вздохнул ирландец. – Десять лет назад все было с точностью до наоборот. – Он замолчал, а потом смущенно добавил: – Билет до Лондона и обратно я приобрел за свой счет, сэр. Господин Улле Йенсен обещал мне компенсировать затраты по возвращении. – И он протянул корешки билетов Ларсу.

– Конечно-конечно, – успокоил его Ларс. Он взглянул на билет, вынул чековую книжку и проставил соответствующую сумму.

– Благодарю вас, – произнес О’Флаэрти. – Извините, но… – Он замялся. – Что вы намерены делать с фермой? Вы ее продадите? Мне нужно искать другое место?

– Мы пока не решили, – произнес Ларс, устало проводя рукой по волосам.

Ирландец понимающе кивнул.

– Но дед мечтал, чтобы хозяйкой фермы стала Маргарет. И если она согласится на это, то сама решит, кого оставить из работников. А наша семья предоставит ей полную свободу действий.

– Это разумно, – подтвердил О’Флаэрти. – Маргарет хороший специалист и будет по-настоящему заботиться о лошадях и всей ферме в целом. Тогда с вашего разрешения я вернусь в свой домик и, как все, буду ждать ее вызова. – Он поклонился и вышел из кабинета.

Приятный мужчина, подумал Ларс. Сдержанный, дисциплинированный. Недаром дед ценил его. Думаю, он будет хорошим помощником и Маргарет.

Днем позже, проезжая мимо итальянского ресторана «Доменико», Ларс решил заглянуть в него – ведь здесь его деда знали и любили. Он чуть не заплакал, когда хозяин, синьор Доменико Сольди, посадил его за стол деда. Как они тогда душевно провели здесь время втроем – дед, Ларс и Маргарет, наслаждаясь потрясающим «спагетти болонезе»!

– Ваш дед был замечательным человеком, – грустно произнес синьор Доменико. – Нам всем будет его не хватать. – Он повернулся к двери. – А вот и мой младший сын, Эдуардо. Он приезжал на ферму за овощами рано утром в день гибели Улле. Они даже немного поболтали. Хотите узнать о чем? Вам это интересно?

– Конечно, – кивнул Ларс. – Мне сейчас важна буквально каждая мелочь, касающаяся последних часов и минут жизни деда.

Подошел смуглый, невысокого роста парень лет двадцати – точная копия своего отца, только очень худой.

– Мои соболезнования, синьор Ларс, – произнес юноша. – Как жаль, что ваш дед погиб. Хотя в то утро он выглядел крайне расстроенным – я даже испугался за него.

– А ты не знаешь, что его так расстроило? – насторожился Ларс.

Эдуардо покачал головой.

– Нет, он говорил какими-то намеками, и я мало что понял.

– А ты не мог бы вспомнить поточнее? – попросил Ларс.

– Нет, не помню, – снова покачал головой Эдуардо. – Я ведь очень спешил тогда…

Но, поймав умоляющий взгляд Ларса, сказал:

– Ладно, попробую. – Он закрыл глаза, лоб его прорезали морщины, он даже надул щеки, стараясь вспомнить детали беседы с Улле. – Как жаль, что меня в то злосчастное утро больше интересовало качество моркови и лука, чем высказывания старика, – сокрушался юноша. Он с силой потер виски руками, пытаясь припомнить слова Улле. – Синьор, – бросил он наконец умоляющий взгляд на Ларса, – за точность слов я не ручаюсь, но что-то вроде: «Бедная девочка, она не знает, как он ее ненавидит. Но за что, хотел бы я знать?» И еще: «А я, старый осел, так ему верил. Он – страшный тип, я должен был понять это раньше».

– А имен дед не называл? – напрягся Ларс.

– Нет, никаких имен, это точно. На мгновение мне показалось даже, что Улле говорил как бы сам с собой. Это было так не похоже на синьора Йенсена! Он ведь был всегда по-военному четкий, а тут… Да, ваш дед, должно быть, был чем-то очень расстроен в то утро!

Ларс поблагодарил Эдуардо и, вынув листок бумаги, стал на нем писать.

«Она», подчеркнул он. А ниже в столбик перечислил имена. «Горничная Ранди, доярка Бригитта, уборщица конюшни Доррит». Он задумался. И, наконец, дрогнувшей рукой вывел: «Маргарет».

Потом Ларс написал: «Он», подчеркнул и чуть ниже начал писать. «Конюх Йенс»… Этот человек был сварливый и вредный. Ларс с детства недолюбливал его и просил деда уводить Йенса, но Улле не мог расстаться с конюхом, так как привык к нему за долгие годы.

«Ветеринар Питер Толструп», продолжил Ларс. Раны на коже Могучего Ветра были явно нанесены профессионалом, хорошо знакомым с медициной и анатомией животных.

«О’Флаэрти». Этого человека Ларс совсем не знал и только поэтому мог подозревать, хотя наличие авиабилета делало его подозрения бездоказательными. И все же чутье подсказывало Ларсу, что ирландца проверить необходимо.