Всё шло своим чередом, работа прерывалась лишь по воскресеньям и в дождливую погоду, тогда рыбу не трогали, она так и оставалась лежать в штабелях. Шкипер Скору ещё с Лофотенов отправил домой приехавших с ним из Бергена мойщика рыбы и ещё одного человека, здесь они были бы лишние, работы летом для них тут не нашлось; сам Скору нередко навещал других шкиперов в ближайших селениях, где тоже сушили рыбу, и Август с Эдевартом оставались на борту одни. Однако они не бездельничали и времени зря не теряли: пока Август готовил еду и наблюдал, как идёт сушка, Эдеварт покрасил судно, отскреб и просмолил мачту и бушприт; когда требовалось закрывать рыбу от дождя, они сходили на берег и работали наравне со всеми. Заехав ненадолго в Поллен, Скору не нашёл ни одного праздного человека; ему всё больше и больше нравились эти двое нурланнцев, не последнюю роль сыграло в этом и золотое кольцо, которое Август подарил шкиперу. В глазах шкипера это был слишком дорогой подарок, но добродушный и щедрый Август не видел в том ничего особенного. Во всех селениях шкипер Скору расхваливал своего сушильщика, что весьма способствовало известности Августа.

Однажды вечером шкипер вернулся из очередной поездки особенно весёлый и довольный жизнью. Ему захотелось устроить для своих друзей пирушку с закуской на борту и танцами на берегу. Августа он попросил отыскать музыканта, и тот с улыбкой согласился. Кроме того, ему поручалось найти самый большой сеновал и пригласить девушек для танцев. Август опять кивнул. Но где взять мяса, свежего мяса — ведь морские птицы находятся под охраной, а охота на боровую дичь запрещена. Август показал на овец, что паслись на косогоре среди кустов, и сказал: Выбирай любую!

В северных усадьбах не было постоянных пастухов, и скот часто пасся рядом со скалами, на которых сушили рыбу. Овцы отъелись на свежем корме, и шкипер Скору спросил Ане Марию, не продаст ли она ему кладеного барана для его пирушки. Хорошо, она поговорит об этом с Каролусом. На другой день она сказала, что Каролус согласен, и шкипер попросил её пойти с ним на пастбище и выбрать барана. Ане Мария отсутствовала всего ничего, вернулась она одна, запыхавшаяся, растрёпанная, и снова принялась за работу. Женщины и девушки многозначительно переглянулись, их это как будто позабавило. Ты что, не нашла овец? — спросили они у Ане Марии. Куда ты дела шкипера? Уж не приставал ли он к тебе? Ане Мария не отвечала. Вскоре с пастбища вернулся и шкипер Скору, он сразу поднялся на борт и там приложил к глазу холодную примочку.

Пришлось Августу снова выступить в роли посредника и самому купить барана. Для него это было плевое дело; Каролус и Ане Мария сделали вид, будто ничего не случилось, и тут же продали ему барана; Каролус даже разрешил устроить танцы в своём сеновале.

Пирушка удалась на славу, все веселились от души, гостей угощали самогоном, крендельками, а желающих — вином, купленным у лавочника. К местным кавалерам прибавились гости — два молодых шкипера, дамами были жительницы селения, а музыкантом — сам Август со своей гармонью. Не каждый день можно было увидеть Августа, играющего на гармони, музыка была, как на свадьбе, — даже шкиперы не слышали подобной игры.

Значит, всё устроилось как нельзя лучше? Да, однако у Эдеварта было тяжело на душе. Тяжело потому, что на праздник пришла и Рагна, малышка Рагна, ставшая совсем взрослой и весьма красивой девушкой, да, она тоже пришла на праздник, и шкиперы наперебой приглашали её танцевать. Впрочем, и Каролус не очень-то веселился, глядя, как его жена отплясывает со шкипером Скору, она не пропустила ни одного танца. Ну что тут поделаешь! Ане Мария, молодая, бойкая женщина, любила покружиться в танце и была не прочь, чтобы за ней поухаживали, как до замужества; надо думать, она находила шкипера Скору превосходным танцором, он был силён, как медведь, и легко кружил её в танце. Немало значило и то, что шкипер с поклоном благодарил её за каждый танец, Ане Мария не привыкла к столь любезному обращению, так с ней не обходились, даже когда она была невестой!

Может, пойдём освежимся? — предложил ей шкипер Скору. Нет, не стоит, ответила Ане Мария. У меня есть бутылочка вина, сказал он. Я не пью вина, ответила она.

Шкипер вышел один и прислонился к стене сеновала. К нему подошла Ольга по прозвищу Бисерный Поясок. Сама-то она родилась в соседнем приходе, но жила тут в услужении у лавочника; Ольга была невысокая, темноглазая и гибкая, как ива, хотя хорошенькой её не назвал бы никто. Но что за беда! Слишком курносая, но и это не беда! Шкипер Скору поболтал с ней, угостил вином из своей фляжки, посмотрел на её поясок, потрогал его и сказал, что никогда не видел такой красоты.

А Ане Мария сидела внутри и всё, как есть, видела в открытые ворота сеновала, в конце концов она стала танцевать со своим мужем, но это было совсем не то, что со шкипером, Каролус неуклюже перебирал ногами, не кланялся и не благодарил её за танец — у Ане Марии были причины для недовольства. Почему у него холодные руки, хотя на дворе жаркое лето, почему они такие потные, уж не выпил ли он лишнего — от него несло перегаром, и он даже не попытался это скрыть, пожевав жареного кофе, как сделал шкипер Скору.

Скору вернулся со своей дамой, и теперь они танцевали без роздыха, даже не уходили на место, так и стояли, бессовестные, посреди площадки и ждали следующего танца; Скору совсем обезумел, если танец ему особенно нравился, он кричал музыканту: Играй подольше, сыграй ещё раз!

Да, это было настоящее веселье!

Наконец Августу потребовался отдых, большой палец на правой руке у него побелел и потерял чувствительность — шёлковый ремень был слишком тесен; два незнакомых шкипера вытащили по далеру и дали ему за игру. Они не считали, что это много, — такой игры им слышать ещё не доводилось. Шкиперы поинтересовались, где это Август выучился так играть, но Август и им не ответил на этот вопрос. В перерыве шкиперы курили трубки и болтали с дамами. Эдеварт разносил напитки.