Я осторожно высунулась в коридор. В комнате родителей было темно, в спальне МэриКей тоже. Стараясь не поднимать шума, я взяла с алтаря свечу, поставила ее на стол и зажгла.

Я до боли в глазах вглядывалась в пламя. Яркожелтое, с проблесками оранжевого и голубого, оно казалось таким крохотным. Я легко могла задуть его своим дыханием. Я и раньше вопрошала прошлое, но в тех случаях обычно разводила большой огонь. Впрочем, какая разница, подумала я. Ведь нигде не сказано, что пламя свечи для подобных случаев не подходит. Огонь есть огонь, в конце концов, разве нет? К тому же сейчас один вид пламени вгонял меня в дрожь.

Закрыв глаза, я сосредоточилась, пытаясь очистить свое сознание от любых мыслей. Вдох выдох, вдох выдох. Я чувствовала, как замедляется, мой пульс, как все мое тело с каждой минутой расслабляется все больше…

«Огонь, помоги мне увидеть правду, взмолилась я. Я готова взглянуть в лицо тому, что известно тебе», подумала я и открыла глаза.

Пламя свечи сузилось, превратившись в жидкую, не больше слезы, обжигающе горячую каплю. Из ее сверкающей середины на меня смотрело лицо знакомые черты: нос, рот, гладкая кожа, густые, темные волосы и отливающие золотом глаза. «Но ведь это не Дэвид», тупо подумала я.

Заледенев от ужаса, я смотрела в глаза Кэлу. Вдруг его губы шевельнулись, и я услышала его голос.

Прости меня, Морган. Я люблю тебя. И буду любить вечно. Мы две половинки одной души.

Нет… потрясение выдохнула я, чувствуя, что сердце вотвот выскочит у меня из груди. Его слова были ложью мы вовсе не были предназначены друг для друга. Теперь я знала это точно.

Морган, прости меня. Я люблю тебя. Прошу тебя, Морган…

Последние слова Кэла еще звучали в моих ушах, когда я, как слепая, вытянула перед собой руку и хлопнула ладонью по свече. Раздалось слабое шипение, и вверх потянулась струйка синеватого дыма. Пламя погасло, и я осталась одна в темноте.

Глава 12. Уроды

Июль 1991 года.

Сначала я решил, что изза лихорадки у Фионы начался бред, но она продолжала твердить свое, и я сдался. Закутав жену, я усадил ее в машину Жандре. Куда ехать, я не знал, поэтому выбрал направление наугад на восток. Мы ехали почти час, когда из груди Фионы вдруг вырвалось рыдание.

Жандре! Ее пальцы вцепились мне в руку. Я чувствую его! Он умирает!

Я остановился в первой же деревне, притормозив у бистро, и бросился к телефону. Телефон Жандре молчал. Только поздно вечером нам удалось узнать, что на его ферме начался пожар, в течение минуты охвативший весь дом. И он, и его семья оказались в ловушке. В живых не осталось никого.

Это была черная волна, вся дрожа, прошептала Фиона. Она охотится за нами.

Не обменявшись ни словом, мы снова уселись в машину и двинулись на восток. Так мы пересекли почти всю Францию. Незаметно спустилась ночь, теплая и прозрачная, какие бывают только летом. Сжимая руль, я перебирал в памяти последнее, что мне бросила на прощанье Селена. Это было, когда я ушел от них в первый раз. Она тогда как раз вернулась после встречи с какимито своими приятелями из клана Вудбейнов именно их я боялся, как огня, и вид у нее был совершенно безумный. Мне тогда еще пришло в голову, что Селену переполняет энергия. Казалось, ей необходимо двигаться, делать чтото, иначе энергия эта, перехлестнув через край, попросту задушит ее. Я поинтересовался, чем они занимались.

Наблюдали за волной, с коротким, резким смешком ответила она.

Конечно, тогда мне показалось, что она сказала «за волнами». Это ни капельки меня не удивило, ведь наш дом стоял на берегу океана. Но теперь, сидя в машине, я задумался… Возможно, она имела в виду чтото другое.

Уж не Селена ли наслала эту черную волну? Что, если она решила отомстить?

Магнач

Не знаю, сколько я просидела так, вся дрожа, слишком потрясенная, чтобы даже плакать. «Помоги мне, Богиня», в отчаянии думала я.

Кэл!… О, Кэл! Слезы заструились по моим щекам, жгучие, соленые слезы. Обхватив себя руками, я раскачивалась вперед и назад, тихонько поскуливая и кусая губы, чтобы меня не услышали. Ладонь в том месте, где ее коснулось пламя свечи, горела, а когда я выпрямилась, боль словно расползлась по всему телу, и вскоре оно превратилось в одну пульсирующую рану.

Очнулась я, только когда Дагда, устав ждать, нетерпеливо мяукнул и вспрыгнул мне на колени. Я тупо посмотрела на него.

Мало помалу в голове у меня немного прояснилось, и я стала размышлять. «Как такое могло случиться? спрашивала себя я. Каким образом Кэлу удалось просочиться в мое сознание? Опять черная магия? Или какимто неведомым мне образом я сама вызвала его… Может, во всем виновато мое подсознание?»

Он сказал, что попрежнему любит меня. Сказал, что будет любить меня вечно. И мне показалось, что он говорит правду.

Сдавленно ахнув, я стиснула голову руками. Щеки мои пылали.

Прекрати это! Немедленно прекрати! бормотала я.

Я посидела так еще какоето время. Потом заставила себя лечь в постель. Дагда, воспользовавшись этим, мигом свернулся пушистым клубком у меня на животе. Я лежала, уставившись невидящим взглядом в потолок, а слезы текли у меня по щекам не переставая, пока подушка не промокла насквозь.