От резкого звонка в дверь все вздрогнули. Мои обострившиеся чувства подсказали мне, что опасность нам не грозит, и я без возражений отпустила тетю Эйлин открыть дверь. На крыльце маячили двое копов в форме. Высоченный негр назвался офицером Джорданом. На бейджике его напарницы, молоденькой женщины с коротко стрижеными светлыми кудряшками, было написано «офицер Клейн». Я молча слушала, как тетя Эйлин и Пола рассказывают, что произошло. Потом они повели копов полюбоваться на разбитые окна.

Вы хорошо успели рассмотреть этих ребят? спросил офицер Джордан.

Видели только, что их трое, ответила тетя Эйлин. Но мы предпочли оставаться в доме.

Я видела их, когда подходила к дому, не утерпела я. Они примерно моего возраста, стало быть, старшеклассники. Один из них был одет в камуфляжную куртку и такие же брюки. Второй бритоголовый, со сломанным носом и бледноголубыми глазами.

Пола удивленно воззрилась на меня:

Когда это ты успела так хорошо их рассмотреть?

Они… пробегали мимо меня, запинаясь, объяснила я. Второй, добавила я, совсем коротышка, примерно метр пятьдесят пять или около того, волосы у него темные, стрижка «под ежик», похожа на военную. А третий блондин, с толстыми губами, волосы зализаны назад.

Офицер Джордан тщательно записал приметы, потом окинул взглядом прихожую и, вскинув брови, повернулся к тете Эйлин.

Похоже, вы только въехали. Интересно, чем же вы так им насолили? Может, у вас есть какиенибудь предположения?

Мы лесбиянки, невозмутимо объяснила тетя Эйлин. Мальчишки называли нас шлюхами.

Я заметила, как губы офицера Клейн превратились в узкую белую полоску.

Коекому просто не хватает воспитания, пробормотала она.

Надеюсь, вам удастся их найти, взволнованно воскликнула Пола. До того, как они когонибудь покалечат.

Вскоре копы распрощались. Я помогла тете Эйлин и Поле убрать осколки стекла, рассыпанные по полу. Потом мы коекак заклеили трещину скотчем.

Господи, какое уродство! Полу передернуло.

Ну это же временно! успокоила ее тетя Эйлин. Завтра же позвоню стекольщику.

Я бросила взгляд на часы:

Мне пора бежать! Уже седьмой час.

Они расцеловали меня на прощание и взяли с меня слово, что я буду приезжать почаще.

Спустившись с крыльца, я остановилась помахать им. Сердце у меня сжалось, когда я увидела, как они жмутся друг к другу. Пола уткнулась носом в плечо тети Эйлин. Даже с того места, где я стояла, я чувствовала исходивший от них страх. И мне не нужно было объяснять, чего они так боятся. Меня мучила та же мысль.

Дело этим не закончится. Ребята придут в себя и станут ломать голову, гадая, что же произошло. И тогда они вернутся.

Глава 13. Защита

Лита, 1993 год.

Мы уже в Праге. Но у Фионы предчувствие, что очень скоро нам опять придется бежать. После того как она увидела в своем кристалле то, что осталось от нашего города после черной волны, ее мучает страх. Она твердит, что волна приближается.

Минуло уже два года с того дня, как вся наша жизнь пошла прахом. Два года мы мечемся, как затравленные звери, скрывая нашу силу и стараясь ничем не выдать себя, чтобы сбить погоню со следа. Два года непрерывного страха и мучительной неизвестности. Мы ничего не знаем о судьбе наших детей… и не имеем возможности чтото узнать в страхе, что подвергнем смертельной опасности их жизни. Два года я вижу, как у меня на глазах сохнет Фиона, которую подтачивает какаято неведомая болезнь. Постепенно мы оба пришли к мысли, что ее недуг следствие черной волны. Видимо, она както все же задела ее, когда Фиона смотрела в свой магический кристалл. И лечения от этого нет.

Магнач

В тот вечер я плюнула на уроки. Вместо того чтобы сидеть за учебниками, я проглядела все книги по магии и волшебству, которые у меня были, в поисках средства, с помощью которого я смогла бы хоть както защитить тетю Эйлин и Полу. В конце концов я решила, что лучше всего начертить руны вокруг их дома, наложив охранное заклятие. На первое время сойдет, решила я, а там видно будет.

Лучше всего, конечно, было бы уговорить их носить амулеты, которые обеспечивают защиту их владельцу, но это вряд ли удастся. И хотя обе они были достаточно современными и свободно мыслящими, както невозможно было представить их с подобной атрибутикой на шее.