Никакого ответа в комнате сестры стояла мертвая тишина.

Прислушавшись, я сообразила, наконец, что в доме, кроме меня, нет ни души. Присев на постель, я задумалась. Что бы это могло значить?

В горле заклокотал кашель. И тут вдруг все, что случилось накануне, разом нахлынуло на меня. Это было так страшно, что я зарылась лицом в подушку. Потом перевернулась лицом вверх и глубоко вздохнула.

Девять сорок восемь. Вотвот начнется математика. Внезапно в голове у меня будто чтото щелкнуло, и я поняла, что уже ни на математике, ни на физике… словом, никогда больше не увижу Кэла. Мучительная боль раздирала сердце.

«Как я могла быть такой идиоткой?» снова и снова с презрением спрашивала я себя.

Наконец, заставив себя сползти с кровати, я прошлепала вниз. На столике в кухне лежала записка от мамы.

Солнышко!

Я подумала, что сегодня тебе лучше хорошенько отдохнуть. Папа сам отвез МэриКей в школу. На обед в холодильнике еще осталось немного чили. Позвони мне, чтобы я не беспокоилась, как у тебя дела.

Люблю тебя.

Р.S. Знаю, что ты мне не поверишь, но со временем ты забудешь об этом. Я тебе обещаю.

Я заморгала, стараясь не расплакаться. Какаято мешанина чувств благодарности и вины одновременно нахлынула на меня, и в горле застрял ком. Как много случилось такого, о чем они даже не подозревали! И о чем я не смогу рассказать им никогда.

Сунув ломтик хлеба в тостер, я вынула из холодильника бутылку диетической кокаколы. Первый же глоток убедил меня, что это было ошибкой. Пузырьки углекислого газа острыми иголками впивались в мое раздраженное, саднившее горло. Сунув бутылку обратно, я налила себе горячего чаю и бросилась просматривать газеты.

Местная газета выходила всего два раза в месяц, а в «НьюЙорк таймс» и в «Элбани таймc юнион», естественно, не было ни слова о вчерашнем происшествии. Да и то сказать что им какойто небольшой пожар в заштатном городишке под названием ВидоузВэйл, от которого до ближайшего крупного города не меньше двух часов езды? Ладно, потом посмотрю по телевизору выпуск местных новостей, успокоила я себя. «Интересно, а что думают в школе по поводу внезапного исчезновения Кэла, вдруг пришло мне в голову. Или он позаботился об этом заранее?»

К тому времени, как я покончила с завтраком, было уже начало одиннадцатого. Мне очень хотелось снова забраться в постель вместе с котенком, но я поборола это искушение. Сначала нужно было избавиться от подарков Кэла. Откладывать больше нельзя. Стало быть, придется наведаться в магазинчик практической магии, вздохнула я. Наверняка Элис и Дэвид смогут подсказать мне, как это сделать.

И тут мне пришло в голову такое, от чего я разом похолодела: Элис и Дэвид были членами Старлокета, ковена, который возглавляла Селена. А что если и они тоже какимто образом были причастны к тому, что случилось со мной вчера?

Я упала на стул и, облокотившись о кухонный стол, обхватила голову руками. Желудок резко скрутило, к горлу подкатила тошнота. Господи, неужели я никому не могу доверять? Неужели все, кому я так верила, предали меня? До этого дня магазинчик практической магии был для меня чемто вроде святилища, а Элис вроде наставницы. Даже Дэвид, в присутствии которого я вначале чувствовала себя немного неловко, со временем превратился в человека, дружбой с которым я дорожила.

Думай, твердила я себе. Да, я смущалась в присутствии Дэвида, но при этом мне, однако, никогда не было страшно. Вчера, оказавшись в ловушке в сеомаре Кэла, я не слышала их голосов. К тому же Хантер объяснил мне, что Селена старается создавать свои ковены повсюду, куда ее забрасывает судьба, чтобы с их помощью уничтожить тех, кто не принадлежит к Вудбейнам. Но ни Элис, ни Дэвид не были Вудбейнами. Значит, для них Селена тоже представляет опасность… Разве нет?

«Ладно, тогда все в порядке, сказала я себе. Выходит, Элис и Дэвиду попрежнему можно верить».

Потом я позвонила маме на работу и поблагодарила за то, что она оставила меня дома.

Ну… я ведь помню, что коекакие предметы у вас общие с Кэлом, вздохнула она. Вот я и подумала, что вряд ли тебе захочется видеть его сегодня.

Ее слова внезапно напомнили мне о том, что мама и понятия не имеет о его исчезновении.

Меня опять стало подташнивать. Бедная мама, вздохнула я, думает, что я терзаюсь изза разбитого сердца. В общемто, так оно и было… Но если бы дело было только в этом! Кэл предал меня. А это было куда ужаснее!

Прости, солнышко, мне пора бежать, сказала мама. Я договорилась показать один дом в Тонтоне. Ты уверена, что с тобой все в порядке? Хочешь, ненадолго я заеду домой пообедаем вместе?

Нет, у меня все хорошо, ответила я. Кстати, я тоже убегаю. Накопилось столько дел, надо заняться ими, раз уж выдалось свободное время.

Вот это правильно, одобрила мама. А если вдруг захочется позвонить, я после обеда буду у себя. Так что не стесняйся.

Спасибо.

Повесив трубку, я отправилась наверх. Сначала влезла в джинсы, потом натянула толстый шерстяной лыжный свитер, который тетя Морин подарила мне на прошлое Рождество. Я терпеть не могла лыжи, да и свитер этот, честно говоря, не очень мне нравился, но меня немного знобило. А теплее у меня ничего не нашлось.