Хантер заговорил первым:

– Ты думаешь, темная волна захватила теперь и моего отца?
– спросил он хриплым голосом.

– Нет!
– решительно настояла я. Он выглядел таким потерянным. Не раздумывая, я встала на колени, обняла его и прижала его голову к своей груди.
– Я почти уверена, что нет. Это было скорее так, словно она прошла перед камнем. Между нами. Поверить не могу, Хантер, это был твой отец! Он жив!

– Да, - сказал Хантер, - я верю в это.
– Он прервался.
– Интересно, что он хотел сказать мне о маме.

Я молчала, не в силах придумать что-нибудь утешительное.

– Я должен рассказать Совету, - пробормотал он мне в рубашку.

Через пару мгновений он слегка отстранился и потянулся смахнуть влажные волосы с моего лица. Я смотрела в его глаза и не могла понять его чувств. Чувства Кэла всегда были так очевидны: желание, восхищение, легкий флирт. Хантер же все еще был недоступен для меня.

Тогда я подумала - «к черту!», и прежде чем кто-либо из нас осознал, я наклонилась, положила руки ему на плечи и, не закрывая глаз, прижалась своими губами к его. Я увидела вспышку удивления, внезапное пламя желания, потом его глаза закрылись, и он потянул меня к полу. Я лежала на нем, его грудь была напротив моей, наши ноги сплелись.

Не знаю, как долго мы лежали так на твердом полу, жестком джутовом коврике, целуясь снова и снова, но, в конечном счете, я услышала легкий стук в дверь и тихий голос Мери-Кей:

– Мама только что подъехала.

Покраснев и тяжело дыша, я понеслась вниз, чтобы помочь маме выгрузить продукты из автомобиля. Десять минут спустя, когда я вернулась в свою комнату, Хантера там не было, и я понятия не имела, как он ухитрился скрыться, оставшись незамеченным.

8 ноября, 1973

Вчера Клайда снова упала в обморок. Я нашла ее внизу лестницы. И это в третий раз за две недели. Никто не говорит об этом, но на самом деле она стара. Она никогда не заботилась о себе, слишком много колдовала без всяких ограничений, слишком вольно обращалась с темными силами.

Это ошибка, которую я никогда не допущу. Да, я часть Торневала, и да, я обращаюсь к темной стороне. Но никогда без непосредственной защиты. Никогда без предосторожностей. Я не пью из котла, не убедившись, что он будет наполнен снова.

Во всяком случае, здоровья Клайды - только ее проблема. Она не просила и не хочет моей заботы, а сейчас для учебы она нужна мне все меньше и меньше. Со времени Великого Испытания я легко могу изучать все: конечно, сила и слабость Викки в том, что всегда есть, что еще изучить.

Я только что перечитала то, что написала, и не могу поверить, что беспокоюсь о здоровье старухи, когда как моя жизнь изменилась снова прошлой ночью. Клайда наконец-то представила меня некоторым членам ее ковена - Амирэнта. Даже сейчас моя кожа холодеет, как только я пишу их название. Не буду врать: они ужасают меня своей репутацией, даже своим существованием. Но меня так тянет к ним и их миссии. Без сомнения, мне предназначено стать одной из них. Я отмечена с рождения быть в Амирэнте, и отрицать это - значит лгать себе. О, я должна идти - Клайда зовет.

На парковке у церкви Святой Марии стояло только четыре автомобиля, когда я остановилась, чтобы высадить Мэри-Кей. Может, лет тридцать назад службы в будний день были посещаемыми, но сейчас казалось удивительным, что Отец Хочкинс вообще проводит их.

– Ты уверена, что хочешь пойти?
– спросила я Мэри-Кей.
– Может, вместо этого ты лучше сходила бы выпить кофе?

Моя сестра покачала головой, но даже не попыталась выйти из машины.

– Что происходит, Мэри-Кей?
– спросила я.
– Ты выглядишь такой несчастной в последнее время. Это из-за Беккера?

Она снова покачала головой, глядя в окно.

– Не только из-за Беккера, - наконец сказала она.
– Из-за всех парней. Я имею в виду тебя и Кэла. И Бри с ее парнями-игрушками. Парни только…

– Лузеры?
– подсказала я.
– Сопляки? Ненормальные?

Она не улыбнулась.

– Я не об этом, - продолжила она.
– Я просто… Мне кажется, что я никогда больше не захочу встречаться. Никогда не захочу стать уязвимой вновь. И я ненавижу это. Я не хочу прожить всю свою жизнь в одиночестве.

Я закрыла свой рот прежде, чем успела сказать что-нибудь глупое вроде: «Тебе только четырнадцать, не переживай об этом»

Вместо этого я сказала:

– Я знаю, что ты чувствуешь.

Она обеспокоено посмотрела на меня, и я кивнула.

– Иногда я чувствую то же самое. Я имею в виду, Кэл был моим первым бойфрендом, и посмотри, чем это обернулось. Как я после этого могу быть уверена в любом другом парне снова?

– Ты можешь быть уверена в Хантере, - возразила она.
– Он хороший.