Шрифт:
Наконец, не глядя на него, она протянула ему руку, но он не знал, что делать с этой прелестной рукою…
Вот слова, сказанные в 1686 году итальянским историком искусств Филиппо Бальдинуччи:
«Необычная манера живописи Рембрандта полностью соответствовала его образу жизни».
Прогулки по Амстердаму
Студент Амстердамского университета по имени Питер явился в отель на Марникстраат точно: в девять ноль-ноль. От завтрака отказался, а от чашки кофе – нет. Высокий, темноволосый, черноглазый – ничего нордически ясно выраженного.
– Смешение рас и народов, – шутит он.
Питер изучает абхазский язык, а русский усвоил в Москве, в стенах университета.
В самом деле, кого только не встретишь в Амстердаме: тут и молодые люди из далекой Индонезии, из Суринама, из Турции и Испании, Италии и Югославии! Да, и греков бы не забыть!
Спрашиваю:
– Ну что, Питер, где же все-таки стояла мельница Хармена ван Рейна в Лейдене?
Вчера мы с ним ездили в Лейден, пытались разыскать то самое место. Конечно, нам показали, причем «с большой» точностью, «то самое место». И даже не одно, а несколько.
Сравнительно небольшой рукав Рейна, который я принял за канал, течет медленно, места здесь равнинные, окаймленные дюнами. Даже имеется «та самая» ветряная мельница. Теперь уже сомнений быть не может – именно здесь родился Рембрандт. Но это, разумеется, не совсем так. Но если очертить круг диаметром километров в пять, то, наверное, мельница ван Рейна, точнее – ее бывшее местопребывание, будет где-то в пределах этого круга. В конце концов, не так уж важна геометрическая «точка». Главное – каждый любопытствующий может увидеть и Рейн, и берега его невысокие, и небо над ними и пройтись или проехаться к дюнам. И наверняка где-нибудь да ступит на невидимый нынче след Рембрандта.
Питер согласен, что невозможно спустя три века точно определить местонахождение мельницы, которая давно истлела. Другое дело, скажем, дом Яна Сикса – поэта и друга Рембрандта, амстердамского аристократа. Здание почти не тронуто временем, находится на прежнем месте, близ Дома-музея Рембрандта. Более того, в нем живут его прямые потомки и здесь висит портрет Сикса работы Рембрандта…
– Я не утверждаю, – говорит Питер, – что найдена мельница ван Рейнов. Или даже фундамент. Место указано приблизительно. Я вижу, вы разочарованы.
– Абсолютно нет! Плюс-минус километр не имеет никакого значения. Мы с вами видели пейзаж с высоты дюн. Разве этого мало? Это же был пригород Лейдена, которым любовался и Рембрандт. Удалите мысленно полтысячи домов – и вы перенеслись в эпоху Рембрандта. Надо только напрячь воображение.
– Но центр города, я уверен, тот самый. Он не тронут временем.
– Согласен: и центр, и университет, церковь недалеко от университета – все как при Рембрандте. Думаю, что тут мало что изменилось, ибо нидерландцы строили добротно и со вкусом. Правда, строителей, как говорится, лимитировали земельные участки, но это не суть важно.
Мы припомнили главные ворота Лейденского университета, небольшой канал, горбатый мост и библиотеку на той стороне, куда, несомненно, не раз хаживал Рембрандт-студент.
Мы с Питером долго кружили по центру Лейдена, заглядывали в пивные и дешевые харчевни и спрашивали себя: а не здесь ли сиживал молодой Рембрандт? Если судить по автопортретам, это был жизнелюбивый молодой человек. В то время он не испытал еще ударов судьбы. Улыбающийся усатенький человек тридцати лет, усадивший на колени жену и поднявший высоко бокал, не мог быть бирюком, не мог не радоваться, не мог не смеяться заразительно…
– Как вы думаете, Питер, прав я?
Питер, этот молодой ученый, не очень склонный к фантазии, уклонился от прямого ответа.
– Дрезденский автопортрет с Саскией, – сказал он, – знаю только по репродукциям. Да, видно, веселый был человек. Это надо же додуматься – писать автопортрет, обернувшись к зрителю, к которому уселся спиной. Да еще и посадить на колени жену! Очень смело.
– Мы с вами прошли порядочное расстояние по тому и этому берегу Рейна в Лейдене.
– Да, наверное, несколько километров.
– Неужели мы нигде не пересекли пути-дороги Рембрандта?..
Питер желает доставить мне удовольствие:
– Пересекали. И, наверное, не раз.
– А в центре Лейдена?
– Многократно.
Ответ Питера мне нравится, и я заказываю пару бутылок пива «Хейнекен».
– А кофе – потом.
Питер говорит:
– Может, снова поехать в Лейден? Мы могли бы поговорить с учеными.
– О чем?
– О Рембрандте, конечно.
– Они бы точно указали мельницу?
– Нет.
– Дом ван Рейнов?