Пастуховы ушли. Когда за ними захлопнулась дверь, Тоня расплакалась.

– Не плачь, родная, успокойся. Завтра малыш будет у нас, вот увидишь, – сказал он, усаживая жену в машину.

Лариса позвонила в тот же вечер.

Утром по дороге на работу Иван завез Антонину в «Детский мир», сказав, что она может не приходить сегодня в клинику, он найдет ей замену.

– Купи все, что нужно, закажи такси и жди меня дома.

– Ты не спеши, мне мама поможет, мы все приготовим сами. Все равно раньше пяти часов Лариса не приедет. Вот только… не знаю… мы даже не видели ребенка…

– Я приеду с нашим педиатром, вместе и посмотрим, не волнуйся, все будет хорошо…

После работы Иван приехал домой с пожилой докторшей Зоей Георгиевной, улыбчивой толстушкой с большими мягкими руками и удивительно пластичными при ее полноте неторопливыми движениями.

– Знакомьтесь, профессор Островская.

Елизавета Павловна, мать Тони, пригласила всех к столу, но прежде повела в уже оборудованную детскую, продемонстрировать свои достижения, как она выразилась. Все было устроено разумно, целесообразно, вещи – кроватка, детский шкаф, столик – располагались в комнате так, словно всегда здесь стояли. Иван радостно улыбнулся.

Вскоре приехала Лариса с матерью и малышом. Зоя Георгиевна сразу же предупредила, чтобы все сразу не бросались к ребенку, пока она его будет осматривать. Тоня усадила женщин за стол, не вступая с ними ни в какие разговоры. Молча пили чай. Елизавета Павловна угощала пирогом и плюшками с корицей. Неожиданно Лариса обратилась к Ивану:

– Вы хотите записать ребенка на вашу фамилию?

– Естественно.

– Я бы предпочла, чтобы он оставался Киселевым. Алексей Киселев – так я назвала его.

– Значит, вы уже дали ему имя, а фамилию дам ему я – Пастухов, хорошая фамилия.

– Простите, но она настолько деревенская…

– Совершенно верно, – перебил ее Иван, – я и сам деревенский, и весь мой род из коренных калужских крестьян, здоровых, работящих русских мужиков.

Она хотела еще что-то сказать, но под строгим взглядом матери промолчала. Тут вошла сияющая Зоя Георгиевна.

– Отличный парнишка, здоровяк, активный, красивый. Можете идти знакомиться – но! – по одному, а то возбудите младенца, плохо будет спать.

– А почему он молчит? – робко спросила Тоня.

– Сейчас ему пока нечего сказать, да и занят он, ест – я дала ему детское питание, которое вы очень правильно купили. Но не волнуйтесь, он еще скажет свое слово.

Когда Киселевы уходили, Антонина, не советуясь с Иваном, твердо заявила:

– Я считаю, что ребенок должен знать свою настоящую мать, то есть я хотела сказать – женщину, которая его родила. Поэтому мы не станем делать из этого секрета, и когда он подрастет настолько, чтобы понять все, мы расскажем ему и о вас, и о бабушке. Пусть у него будут две мамы и две бабушки.

– Но как вы себе это представляете? – спросила Лариса.

– Сейчас не время обсуждать, позже разберемся, – ответила счастливая Антонина.

Когда Киселевы ушли, Елизавета Павловна спросила:

– Доченька, зачем ты так – одна мама, другая мама? Разве эта женщина заслужила, чтобы ее называли мамой? А вдруг родная кровь перевесит?

– Она его рожала, а не я, а самое для меня главное, чтобы у ребенка не возникла мысль, будто я в чем-то обманула его, он должен всегда и во всем мне верить, тогда и придет привязанность и, надеюсь, любовь.

Так решилась судьба маленького Алеши. Это случилось восьмого сентября 1972 года.

– Видишь, любимая, сегодня восьмое, мой день, и все сложилось хорошо, а дальше будет еще лучше, – обняв Тоню, произнес Иван.

– Я тебе верю, Ванечка.

Алексей рос, радовал родителей. Александра Вадимовна несколько раз в году заходила к ним, сидела или гуляла с ребенком и каждый раз бывала приятно удивлена, когда Тоня говорила мальчику: «Смотри, кто пришел, бабушка». Странное дело, у Алеши были такие же вьющиеся пепельные волосы, как у Ивана, и огромные голубые глаза. Однажды, когда Елизавета Павловна гуляла с ним в парке, незнакомая женщина, заглядевшись на красивого мальчика, сказала: «Ну просто голливудовский ребенок, настоящее солнышко». С тех пор его так и звали – солнышко.

Алеша вырос, и ему объяснили, что родила его Лариса, поэтому она его мама, а так как она очень занята, то живет он с мамой Тоней, и она тоже его мама. Ларису он почти не видел – раз или два в году, на день рождения и на Новый год. Мальчик считал, что Лариса была первой женой Ивана и после развода отдала его отцу и его второй жене. Никто ему этого не говорил, но и не разубеждал. Лариса не испытывала к нему материнских чувств, но когда в семнадцать лет он окончил школу с золотой медалью, попросила зайти и показать ей аттестат зрелости. Он исполнил ее желание и стал изредка бывать у Киселевых, а у нее появился стимул и повод гордиться, хоть и незаслуженно, сыном.