– Но когда выходишь замуж, ты ведь не предполагаешь, что станешь разводиться с этим человеком, – удивилась Лариса.

– Так было только в первый раз, а все последующие браки походили один на другой, – усмехнулась Галина.

– Тогда зачем ты выходила замуж, если все заранее знала?

– Ну-у… как сказать… они влюбляются, я влюбляюсь… а дальше все идет по накатанному.

– Это не объяснение. Я никак не пойму. Ты можешь быть со мной откровенной? – спросила Лариса.

– Я и так откровенна дальше некуда, – усмехнулась Галина.

– Прости, пожалуйста, но мне просто интересно… как бы это сказать…

– Да говори, чего там.

– Ты до брака… с ними…

– Сплю, что ли? – перебила ее Галина.

– Ну да.

– Господи, ты об этом. Когда как. Чаще всего это происходит до брака, но совсем не обязательно, я как-то специально об этом не думаю.

– А я считаю, что первым мужчиной должен быть муж, поэтому все должно происходить только после брака, – назидательно заявила Лариса.

Галина расхохоталась.

– По-моему, в наше время это никого не волнует.

– Не скажи…

– Постой, – Галина перестала смеяться. – не хочешь же ты сказать, что у тебя никогда не было близких отношений с мужчинами?

– Конечно, не было, о чем ты говоришь! – в голосе Ларисы прозвучали возмущенные нотки.

– Значит, ты по-настоящему не любила.

– Ты не права, любила, потому что когда все распадалось, я очень переживала.

– Это другое дело, тут бунтует задетое самолюбие, гордость, – уточнила Галина.

– А что, когда любишь, нужно обязательно переспать?

– Странная ты, Лариска, хочешь вывести формулу правильного поведения, а ее не существует, все зависит от темперамента, от сложившихся отношений, от чувства и черт знает еще от чего. Я не могу объяснить, это каждая женщина сама интуитивно постигает.

– Но если решиться на интимные отношения, а он потом передумает, охладеет… мало ли что… – все допытывалась Лариса.

– А ты хотела бы получить гарантийный талон, как при покупке телевизора? Дуреха, время придет – все сама поймешь.

Четвертый курс Иван успешно окончил и вместе со своей группой поехал на практику в Истру. Было начало июня 1941 года.

Больница оказалась не хуже столичных: просторные палаты, квалифицированные врачи столичной же школы и, главное, очень внимательный, доброжелательный средний медперсонал и нянечки, милые, уютные деревенские женщины с умелыми, заботливыми руками и с Богом в душе.

Главный врач больницы, он же заведующий хирургическим отделением, сразу приметил жадного до работы Ивана и стал разрешать ему самостоятельно оперировать, разумеется, либо ассистируя ему, либо наблюдая, стоя рядом, но не вмешиваясь. После операции он подробно, по этапам разбирал весь процесс за столом, указывал на промахи в технике или, наоборот, хвалил за ловкость и точность работы. Поняв, что Иван окончательно выбрал своей профессией хирургию, он сказал:

– Запомни, хирург – это не просто врач, который оперирует, это образ жизни, как у певца или балерины: режим во всем – в распорядке дня и ночи, в питании, в твоей физической форме. Очень часто даже великолепные хирурги забывают об этом, и тогда профессия их наказывает.

О таком наставнике можно было только мечтать, и Иван решил после окончания практики попроситься еще на месяц поработать в больнице. Но двадцать второго июня началась война, и все планы полетели вверх тормашками.

Вместе со своим товарищем, тоже проходившим практику в Истринской больнице, Иван уехал в Москву, явился в военкомат и отправился добровольцем с группой врачей на фронт.

Он навсегда запомнил этот день: восьмое августа 1941 года. И вновь восьмерка ворвалась в его судьбу…

Иван успел заскочить к родителям, проститься. Там, в деревне, узнал, что за два дня до него приезжала Ксюша с женихом, и оба уже отправились на фронт. К удивлению Ивана, женихом оказался тот самый пианист, за инструментом которого пряталась Ксения, наблюдая за Иваном. Как давно это было…

Начались хождения по мукам вместе со всем народом, со всей страной…

Торжественно-победное настроение быстро улетучилось в первые же дни работы в полевом походном госпитале. Нескончаемый поток раненных врачи едва успевали принять. Носилок не хватало, о кроватях и речи не было. Оперировали только по жизненным показаниям, в основном же лишь обрабатывали раны, накладывали повязки, шинировали переломы и отправляли в стационарные госпитали. Сутками Иван не отходил от операционного стола, с горечью вспоминая слова истринского хирурга о режиме. Да уж, думал он, не до жиру – быть бы живу.

В декабре его хотели перевести в тыловой профильный госпиталь, но он отказался, мотивируя тем, что в тылу достаточно старых, квалифицированных хирургов, которые еще могут работать, а здесь, на фронте нужны молодые. Он остался в полевом походном госпитале.

Зимой 1942 года получил недельный отпуск, но добираться домой не стал, а просто отсыпался в землянках, перемещаясь вместе со своим госпиталем – наши войска отступали.

В мае 1943 года пришло письмо от матери. Она писала, что Ксения с мужем на фронте, но примерно через месяц ждут ее домой, потому что она беременна и вскоре собирается демобилизоваться. Иван обрадовался за свою подругу, подумал, что все-таки он был прав, когда решил расстаться с Ксюшей. Теперь она нашла свою половинку и счастлива. Только бы война поскорее закончилась.