Шрифт:
Антонина по-прежнему считала нужным внушать ему уважение и благодарность к Ларисе, называть ее мамой, что ей вполне удавалось. «Я делаю это не для нее, а для Алеши, – говорила она, когда ее упрекали в неоправданной заботе о Ларисе, – потому что если в его сердце поселится неприязнь или ненависть к ней, это иссушит, изуродует его душу, а Лариса и так сама себя наказала».
Жизнь показала, что Антонина Ивановна была права, и Алексей прекрасно понимал и ценил этот человеческий жест мамы Тони. Он любил ее и только ее считал своей настоящей матерью, только с ней всегда делился своими проблемами, точно зная, что она поймет, посоветует и будет молчать о его секретах. Отца просто боготворил и лишь в восемнадцать лет узнал всю правду. Когда Иван в безнадежном состоянии лежал в клинике, Алексей ни на шаг не отходил от него. За день до смерти доктор Пастухов сказал сыну:
– Запомни, Алеша: всем, чего я достиг, я обязан Антонине. Таких женщин, как она, за всю свою долгую жизнь я не встречал. Береги ее.
– Не беспокойся, папа, мама Тоня всегда будет со мной.
– Я тебе верю, сын…
Потом он попросил приподнять ему голову и медленно проговорил свою любимую присказку:
– «Река течет – берега остаются,Листья падают – деревья остаются,Птицы улетают – гнезда остаются,Мы уходим – вы остаетесь»…