— Да. Не хочу, чтобы они добрались до монахинь.

— Ну да, а то здесь для них просто шведский стол из аппетитных старушек, — усмехнулся Даллас.

— Не говори гадостей! — скривилась Стиви Рей, но не смогла сдержать улыбки.

Все-таки Даллас был страшно милым. Во-первых, он был ее неофициальным парнем, а во-вторых, у него были золотые руки во всем, что касалось электроники, техники и всяких стройматериалов.

Радостно улыбаясь, Даллас подошел ближе и игриво дернул Стиви Рей за кудряшку.

— Я совсем не гадкий. Я просто реалист. Признайся, ты ведь и сама подумывала о том, как просто было бы перекусить парой-тройкой монашек на обед?

— Даллас! — с искренним возмущением воскликнула Стиви Рей. — Клянусь тебе, что я никогда не думала есть монашек! Это отвратительно! И вообще, сколько раз я тебе говорила, что ты должен стараться поменьше думать о поедании людей! Это очень опасные мысли.

— Расслабься, красотка! Я просто дразню тебя, — фыркнул Даллас и посмотрел за ее плечо на крепко запечатанный проход. — И как ты собираешься объяснить это Зои и ее друзьям?

— Сделаю то, что, похоже, уже давно должна была сделать. Расскажу им правду.

— Мне казалось, ты не рассказываешь об остальных недолетках только потому, что продолжаешь верить в их выбор. Ты сама говорила, что они могут одуматься и примкнуть к нам.

— Все это так, но, похоже, что даже я не всегда принимаю правильные решения.

— Ладно, как скажешь. Ты у нас Верховная жрица, тебе и решать. Можешь рассказывать обо всем, о чем захочешь. Кстати, сейчас самое время сделать это. Зои собрала всех в столовой. Я как раз шел к тебе, чтобы сообщить об этом.

— Откуда ты знал, где меня искать?

Он снова улыбнулся и обнял ее за плечи.

— Я ведь хорошо тебя знаю, красотка. Мне было нетрудно догадаться, где ты прячешься.

Они вместе побрели по туннелю к выходу.

Стиви Рей крепко обхватила Далласа за пояс, радуясь тому, что рядом с ней идет совершенно нормальный и обыкновенный парень.

Какое счастье, что ее мир вновь стал привычным и правильным! Ничего, очень скоро она и думать забудет о Рефаиме! И вообще, о чем тут думать? Она просто помогла существу, попавшему в беду, вот и все. А теперь избавилась от него. В конце концов, он всего лишь обычный раненый пересмешник. Какой от него может быть вред?

— Говоришь, ты меня знаешь? — прыснула Стиви Рей, игриво пихнув Далласа бедром.

Он крепче прижался к ней боком.

— Не так хорошо, как хотел бы узнать, крошка.

Стиви Рей захихикала, как дурочка, не обращая внимания на то, что слегка перебарщивает в своих стараниях вести себя нормально.

На то, что от нее до сих пор пахнет Рефаимом, она тоже не обратила внимания.

Я находилась в блаженном состоянии между сном и пробуждением, когда он привлек меня к себе. Он был такой большой, сильный и мускулистый, а дыхание его так нежно щекотало мою шею, и так легки были его поцелуи, что я задрожала всем телом.

Я еще спала и совсем не хотела просыпаться, но со счастливым вздохом запрокинула назад голову, подставляя ему для поцелуев шею. Ах, каким долгожданным были его объятия! Как хорошо было лежать рядом и думать, как же мне повезло, что Старк стал моим Воином!

— Кажется, тебе гораздо лучше, — прошептала я, не открывая глаз.

Его прикосновения стали чуть менее бережными и чуть более откровенными.

Я снова задрожала.

И тут мой затуманенный сном мозг ухитрился отметить сразу две странности. Я дрожала не только потому, что мне нравились его ласки, хотя они мне, определенно, очень и очень нравились. Я дрожала, во-первых потому что от его прикосновений веяло холодом. А во-вторых, прижимавшееся ко мне тело было слишком большим, чтобы быть телом Старка.

И тут он прошептал:

— Разве ты не видишь, как твоя душа жаждет меня? Ты придешь ко мне, любовь моя. Тебе суждено сделать это, как мне суждено вечно ждать тебя.

С судорожным вздохом я проснулась и села на кровати.

Я была одна.

Совсем одна.

«Успокойся… успокойся… успокойся… Калоны здесь нет… Все хорошо… Это сон, просто сон…»

Силой воли я начала дышать ровнее, чтобы успокоить свои совершенно взбесившиеся нервы. Старка в комнате не было, и это было замечательно, поскольку меньше всего на свете мне хотелось, чтобы он почувствовал мой совершенно беспричинный ужас.